Игры бывают разные. Но в подобной вы еще не участвовали. Ставка в ней — бессмертие, а игральные фишки — человеческие жизни. Невероятный, шокирующий роман всемирно известного автора Дэна Симмонса («Гиперион», «Падение Гипериона», «Дети ночи») погружает нас в бездну страха, откуда нет возврата.
Авторы: Симмонс Дэн
верю, — сказал вчера шериф Бобби Джо Джентри, когда Сол закончил свой рассказ.
Сол сократил его как только мог, сведя к сорока пяти минутам повествование, которое прежде заняло большую часть утра и предыдущей ночи. Несколько раз Натали перебивала его и просила включить эпизод, который он пропустил. Джентри задал несколько коротких вопросов. Пока Сол говорил, они пообедали. За один час рассказ был закончен, обед съеден, и шериф Джентри кивнул Солу со словами: «Я вам верю».
— Так вот запросто? — удивился Сол.
— Да. — Шериф повернулся к Натали. — А вы поверили ему, миз Престон?
Молодая негритянка не колебалась ни секунды.
— Поверила, — твердо сказала она и посмотрела на Сола. — Я все еще ему верю.
Джентри больше ничего не сказал.
Сол подергал себя за бородку, снял очки, протер их снова нацепил.
— Вы не находите мой рассказ… фантастичным?
— Это конечно, — не стал увиливать Джентри. — Но я также считаю сплошной фантастикой то, что девять человек убиты в моем родном городе и нет никакого объяснения тому, как все это было связано. — Шериф наклонился вперед. — Вы никому об этом не говорили? Я имею в виду всю эту историю.
— Я рассказал своей кузине Ребекке. Незадолго до ее смерти в шестидесятом году.
— И как она отреагировала? — спросил Джентри. Сол посмотрел прямо в глаза шерифа.
— Она меня любила. Она видела меня сразу после войны, ухаживала за мной, пока я снова не стал нормальным человеком. Во всяком случае, кузина сказала, что верит мне, а я решил верить ей. Но с какой стати вам-то верить всему этому?
Джентри откинулся назад, пока спинка стула не затрещала.
— Я скажу за себя, профессор, — проговорил он. — Должен признаться в двух слабостях. Первое: я сужу о людях по тому, что я чувствую во время разговора с ними, как их воспринимаю. Ну, взять хотя бы того парня из ФБР, что вы видели вчера у меня в кабинете. Дики Хейнс. Все, что он говорит, правильно, логично и чистосердечно. И выглядит он правильным. Черт, у него запах, и тот правильный. Но в нем есть что-то такое, из-за чего я доверяю ему примерно на столько, на сколько бы петух доверился голодной ласке. Наш дорогой мистер Хейнс не совсем весь с нами, понимаете? Ну, вроде как и фонарь над крыльцом у него горит, и все такое, но дома никого нет. Таких людей много. Когда мне попадается человек, которому я поверил, я делаю это просто, без всяких объяснений, вот и все. Из-за этого у меня масса неприятностей. А вторая моя слабость — я очень много читаю, поскольку не женат, и не имею другого хобби, кроме своей работы. Когда-то я думал, что хочу быть историком. Потом — популярным историческим писателем, вроде Каттона или Тачмана. Потом романистом… Возможно. И слишком ленив, чтобы стать первым, вторым или третьим, но я все еще читаю тонны книг. Обожаю макулатуру. Я заключил с собой пакт: на каждые три серьезные книги я позволяю себе прочитать одну какую-нибудь беллетристику. Люблю, когда она хорошо написана, хотя все равно это макулатура. Читаю детективы — Джона Макдональда, Паркера, Уэстлейка; потом триллеры — Ладлум, Тревеньян, Ле Карре, Дейтон; даже ужастнки — Стивен Кинг, Стив Разник Тем и прочее. — Он улыбнулся Солу. — Ваша история не такая уж и странная.
Сол нахмурился.
— Мистер Джентри, должен ли я так понимать это: вы не находите мой рассказ фантастическим только потому, что вы читаете много фантастики и детективов?
Джентри покачал головой.
— Нет, сэр. Я просто говорю, что рассказанная вами история сходится с фактами, и это пока единственное объяснение, связывающее все эти убийства вместе, в единое целое.
— У Хейнса была теория насчет Торна, — сказал Сол. — Помните, слуги той старой дамы? Он и эта женщина, Крамер, будто бы сговорились обчистить своих хозяев.
— Этот мудак Хейнс порол чушь собачью — прошу прощения, мэм, — извинился Джентри. — А главное — этот парнишка, Альберт Лафоллет, коридорный из «Мансарды», который потом чокнулся, никак и ни при каких обстоятельствах не мог ни с кем сговориться. Я знал его отца. Ума у этого парня хватало лишь чтобы научиться завязывать шнурки на своих ботинках, но в общем он был славный малый. В старших классах школы он не играл в футбол, и знаете почему? Он заявил отцу, что не хочет никому причинять боль.
— Но моя история выходит за пределы логики… Это нечто. Она уводит в сверхъестественное, — не унимался Сол. Он чувствовал, что с его стороны глупо спорить с шерифом, но ему трудно было принять готовность южанина вот так, запросто, поверить ему.
Джентри пожал плечами.
— Знаете, когда я смотрю фильмы про вампиров, в которых навалены кучи трупов с маленькими дырочками на шее, я терпеть не могу, когда главному герою приходится
