Игры бывают разные. Но в подобной вы еще не участвовали. Ставка в ней — бессмертие, а игральные фишки — человеческие жизни. Невероятный, шокирующий роман всемирно известного автора Дэна Симмонса («Гиперион», «Падение Гипериона», «Дети ночи») погружает нас в бездну страха, откуда нет возврата.
Авторы: Симмонс Дэн
протянул Саттеру руку, но преподобный вскочил, обнял продюсера и усадил его в гостевое кресло. Хэрод уселся и нервно закинул ногу на ногу. Трио на диване отреагировало на него по-разному — популярный когда-то певец осклабился, апокалиптический писатель наградил его холодным взглядом, а раздобревшая кинозвезда состроила хитрую физиономию и послала воздушный поцелуй. На Хэроде были джинсы, облегающие ногу ковбойские сапоги и подпоясанная широким кушаком красная шелковая рубашка.
Джимми Уэйн Саттер склонился к нему и проговорил:
— Ну что ж, Энтони, Энтони, Энтони… Хэрод неуверенно улыбнулся и подмигнул аудитории. Из-за яркого телевизионного освещения лиц он не различал, лишь кое-где отблескивали стекла очков.
— Энтони, и сколько лет ты уже сотрудничаешь с ярмаркой мишуры и тщеславия?
— Э-э… шестнадцать лет, — произнес Хэрод и откашлялся. — Я начал в 1964 году… когда мне было девятнадцать. Начал как сценарист.
— И, Энтони… — Саттер склонился ближе, придав своему голосу одновременно оттенки веселости и таинственности, — правда ли то, что мы слышали… о греховности Голливуда?.. Конечно, не всего Голливуда… у нас с Кеем там есть несколько добрых друзей-христиан, включая тебя, Энтони… но вообще, неужто он так порочен, как говорят?
— Довольно порочен, — кивнул Хэрод. — Это действительно клоака греховности.
— Разводы? — осведомился Саттер.
— Повсеместно.
— Наркотики?
— Ими пользуются все.
— Алкоголь?
— Ода.
— Кокаин?
— Запросто, как леденцы.
— Героин?
— Даже у звезд на венах есть следы, Джимми.
— И люди упоминают имя Господа всуе?
— Постоянно.
— Богохульничают?
— Само собой разумеется.
— Поклоняются дьяволу?
— Ходят такие слухи.
— Молятся «золотому тельцу»?
— Вне всяких сомнений.
— А как же насчет седьмой заповеди, Энтони?
— Э-э-э…
— «Не пожелай жены ближнего»…
— Я бы сказал, она полностью забыта.
— Ты бывал на этих разнузданных голливудских приемах, Энтони?
— Не раз участвовал в них…
— Наркотики, блуд, неприкрытое прелюбодейство, погоня за всемогущим долларом, поклонение Врагу рода человеческого, пренебрежение законами Божьими…
— Да, — согласился Хэрод, — и это только на самом скучном приеме. — Аудитория издала звук — напоминающий нечто среднее между кашлем и приглушенном вздохом.
Преподобный Джимми Уэйн Саттер сложил пальцы домиком.
— А теперь, Энтони, расскажи нам свою историю, свою собственную, о падении в эту бездну… и восшествии из нее.
Хэрод едва заметно улыбнулся, уголки его губ поползли вверх.
— Ну, Джимми, я был молод… впечатлителен… хотел, чтобы мною руководили. Признаюсь, что соблазн этого образа жизни довольно долго вел меня вниз по темному пути. Многие годы.
— И ты получал за это мирское признание, — подсказал Саттер.
Хэрод кивнул и отыскал глазами камеру с красной лампочкой, после чего на его лице появилось выражение искреннего раскаяния.
— Как ты только что сказал, Джимми, у дьявола есть свои приманки. Деньги… столько денег, Джимми, что я не знал, что с ними делать. Скоростные машины. Большие дома. Женщины… красивые женщины… знаменитые звезды с прославленными лицами и прекрасными телами… мне только надо было снять телефонную трубку, Джимми. У меня возникло ложное чувство власти. Ложное чувство собственной высокопоставленности. Я пил и пользовался наркотиками. Дорога в ад может начаться даже с горячей ванны, Джимми.
— Аминь! — воскликнула толстая телезвезда. Саттер напустил на себя встревоженный вид.
— Но, Энтони, вот что действительно пугает… то, чего мы должны больше всего опасаться… ведь это люди, которые делают фильмы, так называемое кино для наших детей. Верно?
— Именно так, Джимми. И фильмы, которые они делают, продиктованы лишь одним соображением… прибылью.
Первая камера загудела, предупреждая о крупном плане, и Саттер повернулся к объективу. Всякое спокойствие исчезло с его лица, теперь он напоминал ветхозаветного пророка — сильные скулы, темные брови, длинные волнистые седые волосы.
— И наши дети, дорогие друзья, получают грязь. Грязь и отбросы. Когда я был мальчиком… когда большинство из нас были детьми… мы собирали двадцатипятицентовики, чтобы сходить в кино… если нам разрешали сходить в кино… и мы шли на воскресный утренник и смотрели мультики… Что стало с мультиками, Энтони? А после мультика мы смотрели вестерн… помните Хута Гибсона? Помните Хопалонга Кассиди? Помните Роя Роджерса? Да
