Игры бывают разные. Но в подобной вы еще не участвовали. Ставка в ней — бессмертие, а игральные фишки — человеческие жизни. Невероятный, шокирующий роман всемирно известного автора Дэна Симмонса («Гиперион», «Падение Гипериона», «Дети ночи») погружает нас в бездну страха, откуда нет возврата.
Авторы: Симмонс Дэн
юная жизнь, а с нею все надежды, мечты, симпатии… Неужто так и рассеялись, как горстка пепла на холодном ветру? Сол вздохнул и приступил к чтению…
Поутру они встали рано, и Сол приготовил один из тех обильных завтраков, которые, по его словам, являлись традиционными для Израиля. Солнце едва поднялось над холмами, когда они забросили на заднее сиденье почтенного «Лендровера» рюкзак и направились по прибрежному шоссе к северу. Минут через сорок они достигли порта Хайфы. Город раскинулся у подножия горы Кармил.
— «Голова твоя на тебе, как Кармил, и волосы на голове твоей, как пурпур», — процитировал Сол, перекрывая шум ветра.
— Красиво, — сказала Натали. — «Песнь Соломона» ?
— «Песнь Песней», — поправил Сол. Ближе к северному берегу залива начали попадаться указатели с названием Акко, в двух вариантах переводов — «Поместье» и «Поместье Святого Иоанна». Натали посмотрела на запад, на обнесенный белыми стенами город, купавшийся в щедром утреннем свете. День снова обещал быть жарким.
Из Акко вела узкая дорога к кибуцу, перед которым сонный охранник, взмахнув рукой, дал Солу знак проезжать. Они миновали зеленеющие поля, комплекс зданий кибуца и остановились у большого блочного дома с вывеской на иврите и английском: «Лохам-Хагетаот — гетто Дом борца», ниже были указаны часы работы. Навстречу им вышел невысокий мужчина, на его правой руке не хватало трех пальцев. Он вступил с Солом в оживленную беседу на иврите. Сол подал ему несколько монет, и тот двинулся вперед, указывая им дорогу, улыбаясь и повторяя Натали «шалом».
— Тогда раба, — промолвила Натали, когда они вошли в тускло освещенную центральную комнату. — Бокертов.
— Шалом, — улыбнулся коротышка. — Л’хитра’от. Натали посмотрела ему вслед и двинулась мимо застекленных витрин с журналами, рукописями и другими реликвиями обреченного на гибель восстания Варшавского гетто. Висевшие на стенах фотографии безмолвно и наглядно повествовали о жизни в гетто и тех нацистских зверствах, которые уничтожили эту жизнь.
— Это не похоже на Яд-Вашем, — заметила Натали. — Здесь нет такого гнетущего ощущения. Может, из-за того, что здесь потолки выше.
Сол пододвинул низкую скамеечку и уселся на нее, скрестив ноги. Слева от себя он положил целую кипу папок, а справа — стробоскоп на батарейках.
— Лохам-Хагетаот скорее посвящен идее сопротивления, чем воспоминаниям о геноциде, — ответил он.
Натали остановилась перед снимком с изображением большого семейства, выгружающегося из теплушки, — их пожитки были свалены на землю рядом. Она резко повернулась к Солу.
— Ты можешь загипнотизировать меня? Сол поправил очки.
— Могу. Но это займет много времени. А зачем? Натали пожала плечами.
— Мне хочется узнать, какие ощущения у загипнотизированного… Ведь это не составит для тебя никакого труда.
— Многолетняя практика, — откликнулся Сол. — В течение многих лет я использовал нечто вроде самогипноза, чтобы справляться с мигренями.
Натали взяла папку и, открыв ее, взглянула на находившуюся внутри фотографию молодой женщины.
— Неужели ты действительно сможешь вместить все это в свое подсознание?
— Существуют разные уровни подсознания. — Сол потер щеку. — На одних я просто пытаюсь восстановить уже имеющиеся там воспоминания… путем, если можно так выразиться, разблокирования уже образовавшейся блокировки. А с другой стороны, я пытаюсь настолько раскрепоститься, чтобы ощутить происшедшее с людьми, которые имели подобный опыт. Натали оглянулась.
— И все это помогает?
— Да. Особенно если впитываешь, пропускаешь через себя биографические сведения.
— Сколько у тебя времени на это? Сол посмотрел на часы.
— Около двух часов, но Шмулик обещал не впускать сюда туристов, пока я не закончу.
Натали поправила тяжелую сумку на плече.
— Я пойду погуляю и начну усваивать и запоминать все венские сведения.
— Шалом, — буркнул Сол. Оставшись один, он тщательно прочитал все имевшееся в первых трех папках. Затем отвернулся в сторону, включил маленький стробоскоп и установил таймер. Метроном начал отстукивать ритм в унисон со вспышками мигающего света. Сол полностью расслабился, стер из своего сознания все, за исключением ощущения пульсирующего света, и словно поплыл по волнам другой исторической эпохи и других географических мест.
Сквозь дым, пламя и завесу времени на него со стен взирали бледные, изможденные лица.
Выйдя из кубического здания, Натали уставилась на молодых обитателей кибуца, занимавшихся своими делами.
