Игры бывают разные. Но в подобной вы еще не участвовали. Ставка в ней — бессмертие, а игральные фишки — человеческие жизни. Невероятный, шокирующий роман всемирно известного автора Дэна Симмонса («Гиперион», «Падение Гипериона», «Дети ночи») погружает нас в бездну страха, откуда нет возврата.
Авторы: Симмонс Дэн
Дни становились все длиннее и теплее. Ко мне в открытые окна долетал ароматный воздух. Иногда мне казалось, что я слышу визг и смех внучки миссис Ходжес и ее подруги, но потом я поняла, что, скорее всего, это играют совсем другие дети, живущие в нашем квартале.
Днем пахло свежескошенной травой, а ночью — медом. Благословенный мой юг… Я чувствовала себя в безопасности.
Беверли-Хиллз
Четверг, 23 апреля 1981 г.
В четверг после полудня Тони Хэрод лежал на королевской постели в гостинице «Беверли-Хилтон» и размышлял о любви. Эта тема его никогда особенно не интересовала. Хэрод полагал, что любовь — это фарс, чреватый тысячью банальностей. Она оправдывала ту ложь, самообман и лицемерие, которыми полны были отношения между полами. Тони Хэрод гордился тем, что спал с сотнями, а может, и тысячью женщин и никогда не делал вид, что влюблен в них, хотя, возможно, в те последние секунды, когда они ему отдавались, в момент оргазма он и испытывал нечто напоминавшее любовь.
Теперь же Тони Хэрод был влюблен, кажется, по-настоящему.
Он поймал себя на том, что постоянно думает о Марии Чен. Его пальцы и ладони хранили подробную память о ее теле, повсюду ему чудился ее сладкий, неповторимый запах. Ее темные волосы, карие глаза и нежная улыбка постоянно витали в его сознании, как некий бестелесный образ, скользящий на периферии реальности, — образ был непрочным и ускользающим, растворялся при едином повороте головы. Одно ее имя, произнесенное вслух, вызывало в нем странные и необъяснимые чувства.
Хэрод запрокинул руки за голову и уставился в потолок. Скомканные простыни еще хранили острый аромат секса, из ванной доносился плеск воды.
Днем Хэрод и Мария Чен по-прежнему продолжали заниматься своими делами. Каждое утро, когда он возлежал в джакузи, она приносила ему почту, отвечала на телефонные звонки, писала письма под его диктовку, затем ездила на студию на съемки «Торговца рабынями» или на отсмотр эпизодов, снятых накануне. В связи с профсоюзными проблемами съемки были перенесены со студий Пайнхерста в Парамаунт, и Хэрод был рад, что мог наблюдать за работой, не покидая дом на долгое время. Накануне он смотрел пробы с Джанет Делакурт — двадцативосьмилетней коровой, взятой на роль семнадцатилетней нимфетки, и вдруг представил в главной роли Марию Чен, неуловимую смену ее настроений вместо грубых эмоциональных всплесков Делакурт, ее чувственную и соблазнительную смуглую наготу вместо бледного тяжелого тела снимавшейся старлетки.
После Филадельфии Хэрод и Мария Чен лишь трижды занимались любовью — совершенно необъяснимое для Хэрода воздержание, возбуждавшее в нем такую страсть, что она уже переходила из сферы физической в психологическую. Большую же часть дня он думал о Марии. Ему доставляло удовольствие даже просто то, как она движется по комнате.
Плеск воды в ванной прекратился, до Хэрода донеслись приглушенные шорохи и гуденье фена.
Хэрод попробовал себе представить жизнь с Марией Чен. У них было достаточно денег, так что они могли спокойно собраться и уехать куда-нибудь и прожить без каких-либо проблем в течение двух-трех лет. Они могли уехать куда угодно. Хэроду всегда хотелось все бросить, найти небольшой островок на Багамах или где-нибудь еще и посмотреть, удастся ли ему написать что-то стоящее, кроме дешевых киношных эпизодов. Он представлял себе, как пишет Баренту и Кеплеру записку с советом убираться ко всем чертям собачьим и исчезает. Воображал, как Мария Чен идет по берегу в своем синем купальном костюме и как они вдвоем завтракают кофе с круассанами, любуясь восходящим над лагуной солнцем. Тони Хэроду нравилось быть влюбленным.
Джанет Делакурт вышла из ванной обнаженная и тряхнула головой, ее длинные белокурые волосы рассыпались по плечам.
— Тони, малыш, у тебя нет сигареты?
— Нет. — Хэрод открыл глаза и посмотрел на Джанет — потасканное лицо пятнадцатилетней девочки и потрясная грудь, по сравнению с которой любая другая выглядела бы жалким подобием. Она снялась в трех фильмах, но ее актерские способности так и остались милостиво нераскрытыми. Кинодива была замужем за шестидесятитрехлетним техасским миллионером, который купил ей чистопородного скакуна, роль оперной примадонны, над которой в течение нескольких месяцев потешался весь Хьюстон. Теперь же миллионер скупал для нее Голливуд. Режиссер «Торговца рабынями» Шу Уильяме неделю назад заявил Хэроду, что Делакурт не может изображать падение с чертовой скалы, предлагаемое по сценарию. Хэрод напомнил ему, из каких источников был получен бюджет в девять миллионов долларов, и предложил в пятый раз переписать сценарий, чтобы
