Игры бывают разные. Но в подобной вы еще не участвовали. Ставка в ней — бессмертие, а игральные фишки — человеческие жизни. Невероятный, шокирующий роман всемирно известного автора Дэна Симмонса («Гиперион», «Падение Гипериона», «Дети ночи») погружает нас в бездну страха, откуда нет возврата.
Авторы: Симмонс Дэн
из них так никогда и не возвращаются домой. В больницах многих крупных городов есть психиатрические отделения, которые наполовину заполнены людьми без биографий, без семейных связей, фактически без памяти. Полиция завалена рапортами о пропавших мужьях и сбежавших женах.
— Значит, они просто хватают пару дюжин людей, переправляют их на этот чертов остров и заставляют их там убивать друг друга? — Натали говорила хриплым шепотом, ужас воображаемой ею картины сдавил горло.
— Да, — кивнул Сол.
— Ты веришь Хэроду?
— Он может передавать ошибочные сведения, но введенные вещества лишают его возможности лгать умышленно.
— Ты собираешься оставить его в живых, да, Сол?
— Да. Лучший способ отыскать оберста — дать возможность этой группе продолжать свои безумные забавы. Уничтожение Хэрода… или даже его дальнейшее заточение… скорее всего, все испортит.
— А ты думаешь, ничего не будет испорчено, когда этот… когда эта свинья побежит доносить о нас Баренту и всем остальным?
— Я думаю, скорее всего, он не станет этого делать.
— О Господи, Сол, как ты можешь быть уверенным в этом?
— В этом я не уверен, зато я уверен в том, что Хэрод полностью дезориентирован. Он считает нас агентами Вилли, потом думает, что мы подосланы Кеплером или Барентом. Он не в состоянии поверить в то, что мы — независимые актеры в этой мелодраме…
— Мелодрама — это слишком слабо сказано, — печально улыбнулась Натали. — Папа обычно позволял мне остаться посмотреть эту чушь, которую показывали по пятницам вечером. «Самая опасная игра». Это же бред, Сол!
Сол Ласки с такой силой ударил ладонью по кухонному столу, что звук отозвался в кухне, как винтовочный выстрел. Чашка Натали подпрыгнула, и кофе с бренди растекся по деревянной столешнице.
— Не смей говорить, что это бред! — закричал Сол. Впервые за пять месяцев Натали слышала, как он повышает голос. — Не говори мне, что все это плохая мелодрама. Лучше скажи об этом своему отцу и Робу Джентри с перерезанным горлом! Скажи это моему племяннику Арону, его жене и его девочкам! Расскажи это всем тем… тем тысячам, которых Вилли отправил в печи! Скажи это моему отцу и брату Иосифу…
Сол так резко вскочил, что его кресло опрокинулось. Он уперся руками в стол, и Натали заметила, как заиграли мускулы под его загорелой кожей, увидела страшный шрам на левом предплечье и выцветшую татуировку, успокоившись, он стал говорить тише — но едва сдерживая свою ярость.
— Все это столетие, Натали, походит на жалкую мелодраму, написанную посредственными драматургами ценой жизней других людей. Мы не можем положить этому конец. Даже если нам удастся покончить с этими… помрачениями, софиты просто высветят какого-нибудь другого актера-людоеда, принимающего участие в этом жестоком фарсе. Подобные вещи совершаются каждый день людьми, не обладающими и малейшей долей этой Способности… они проявляют свою власть в форме насилия по праву занимаемого ими положения или должности, осуществляя ее с помощью пули, ножа или права голоса… но Господи, Натали, эти сукины дети уничтожают наши семьи, наших друзей, и мы должны остановить их! — Сол умолк и опустил голову. Пот капал с его лба.
Натали прикоснулась к его руке.
— Сол, — тихо произнесла она. — Я знаю. Прости меня. Мы очень устали. Нам надо поспать.
Он кивнул, похлопал ее по руке и потер себе щеку.
— Поспи несколько часов. Я лягу на раскладушке рядом с приборами. Я установил датчики, чтобы они просигнализировали, когда проснется Хэрод. При удачном стечении обстоятельств нам обоим удастся проспать часов семь.
Натали выключила свет на кухне и вышла вслед за Солом.
— Это значит, что мы можем приступать к следующей части, да? — спросила она перед уходом. — В Чарлстоне?
Сол устало кивнул.
— Думаю, да. Другого пути я не вижу. Прости.
— Все нормально, — прошептала Натали, хотя от одной мысли о том, что ей предстоит, у нее поползли мурашки по коже. — Я же знала, что будет дальше.
— Все можно изменить.
— Нет. — Натали стала медленно подниматься по лестнице, окончание предложения она прошептала уже только для себя:
— Ничего изменить нельзя.
Лос-Анджелес
Пятница, 24 апреля 1981 г.
Специальный агент Ричард Хейнс позвонил в центр связи мистера Барента в Палм-Спрингс по зашифрованному телефону ФБР. Он не имел ни малейшего представления, где находится Барент, и был очень удивлен, когда тот лично ответил ему.
— О чем вы можете сообщить, Ричард?
— Мало о чем, сэр, — ответил Хейнс. — Бюро ведет наблюдение над местным израильским консульством
