Игры бывают разные. Но в подобной вы еще не участвовали. Ставка в ней — бессмертие, а игральные фишки — человеческие жизни. Невероятный, шокирующий роман всемирно известного автора Дэна Симмонса («Гиперион», «Падение Гипериона», «Дети ночи») погружает нас в бездну страха, откуда нет возврата.
Авторы: Симмонс Дэн
в которой могло бы находиться тело Нины. Семья Нины происходила из Бостона, поэтому, когда обследование чарлстонских кладбищ ничего не дало, я отправила Нэнси на север — мне не хотелось, чтобы Калли покидал дом на столь долгое время, — и она отыскала семейную усыпальницу в пятницу после полуночи с заступом и ломом, купленными в Кембридже, и произвела тщательные расследования. Хокинсов было в изобилии — всего одиннадцать штук, из них девять взрослых, но все они выглядели так, будто пролежали здесь уже по меньшей мере полстолетия. Глазами мисс Сьюэлл я осмотрела проломленный череп, принадлежавший, очевидно, Нининому отцу, — я разглядела золотые зубы, по поводу которых он любил шутить, и в сотый раз задумалась: неужто это Нина толкнула его под колеса троллейбуса в 1921 году за то, что он не позволил ей купить синий автомобиль, на который она в то лето положила глаз.
Обнаруженные в ту ночь Хокинсы представляли собой кости, прах и давно сгнившие останки похоронных убранств, и все же, чтобы быть абсолютно уверенной, я заставила мисс Сьюэлл вскрыть все черепа и заглянуть внутрь. Кроме серой пыли и насекомых, там мы ничего не обнаружили. Нина в склепе не пряталась.
Какими бы бесплодными ни были эти поиски, я радовалась тому, что размышляю вполне здраво. Долгие месяцы болезни расслабили меня, притупили обычную остроту восприятия, но теперь я чувствовала возвращение былой интеллектуальной мощи.
Мне следовало догадаться, что Нина не захочет быть похороненной вместе со своей семьей. Она не любила своих родителей и ненавидела единственную сестру, которая умерла в юности. Нет, если Нина действительно мертва, ее, скорее, можно найти в каком-нибудь недавно купленном особняке, может быть, даже здесь, в Чарлстоне, возлежащей на роскошных носилках, прелестно одетой и каждый день заново подкрашенной в окружении целого некрополя прислужников у мертвых. Признаюсь, я заставила сестру Олдсмит надеть лучшее шелковое платье и отправила ее завтракать в «Мансарду» — но никаких признаков Нининого присутствия там тоже не оказалось, ведь хотя чувство юмора у нее было таким же изящным, как у меня, она была не настолько глупа, чтобы вернуться туда.
Мне бы не хотелось, чтобы складывалось впечатление, будто моя неделя была целиком занята бесплодными поисками, возможно, несуществовавшей Нины.
Я предпринимала и чисто практические меры предосторожности. Говард улетел в среду во Францию и начал подготавливать мой будущий переезд туда, ферма находилась в том же состоянии, в каком я оставила ее восемнадцать лет назад. В сейфе в Тулоне хранился мой французский паспорт, положенный туда мистером Торном лишь тремя годами раньше.
То, что я могла воспринимать впечатления Говарда, находящегося на расстоянии более двух тысяч миль, свидетельствовало о моей несоизмеримо возросшей Способности. Раньше на такие далекие расстояния я отправляла только идеально обработанных пешек, таких как мистер Торн, и то они действовали по заранее запрограммированному плану, который не нуждался в моем непосредственном руководстве.
Разглядывая глазами Говарда поросшие лесом холмы Южной Франции, сады и рыжие прямоугольники крыш в долине, неподалеку от моей фермы, я недоумевала, почему отъезд из Америки казался мне таким сложным.
Он вернулся в субботу вечером. Все было готово к тому, чтобы Говард, Нэнси, Джастин и мать Нэнси — инвалид в течение часа могли покинуть страну. Калли и остальные должны были выехать позднее, в том случае если не возникнет необходимости прикрытия. Я не собиралась лишаться своего личного медицинского персонала, но если бы дело дошло до этого, во Франции тоже имелись превосходные врачи и сестры.
Однако когда путь к отступлению был подготовлен, я засомневалась, хочу ли я этого. Мысль о встрече с Вилли и Ниной не была лишена приятности. Эти месяцы блужданий, боли и одиночества становились еще более тягостными от ощущения незавершенности дел. Полгода назад Нинин звонок в аэропорту Атланты поверг меня в бегство, зато реальное появление посланницы Нины — если она была тем, за кого себя выдавала, — оказалось не таким уж пугающим.
Я решила, что так или иначе добьюсь правды.
Во вторник сестра Олдсмит пошла в публичную библиотеку и отыскала все упоминания имен, названных негритянкой. Она нашла несколько журнальных публикаций и недавно вышедшую книгу о таинственном миллионере К. Арнольде Баренте, заметки о Чарлзе Колбене в статьях, посвященных политике Вашингтона, несколько книг об астрономе по имени Кеплер — но, вероятно, это был не тот человек, так как он уже несколько веков находился в могиле — ссылок же на другие имена не было. Эти книги и статьи ни в чем меня не убедили. Если девица была прислана не
