Игры бывают разные. Но в подобной вы еще не участвовали. Ставка в ней — бессмертие, а игральные фишки — человеческие жизни. Невероятный, шокирующий роман всемирно известного автора Дэна Симмонса («Гиперион», «Падение Гипериона», «Дети ночи») погружает нас в бездну страха, откуда нет возврата.
Авторы: Симмонс Дэн
с задранными кверху носами, к ним неслось еще три моторных катера.
Микс вздохнул и так круто свернул вправо, что Сол различил черную тушу манты, лежавшей футах в десяти под водой прямо под ними. Край крыла от гребня волны отделяло расстояние не больше фута.
Микс выровнял самолет и двинулся к западу, оставляя остров и моторки позади, но продолжал пока держаться над самой водой, так что нарастание скорости ощущалось весьма явственно. Сол пожалел, что у «Сессны» не убираются шасси, и поймал себя на желании поджать ноги. Микс зажал штурвал коленями, достал из кармана красный носовой платок и высморкался.
— Нам придется лететь на частный аэропорт моего приятеля в Монк Корнер, а потом позвонить Альберту и попросить его внести изменения в план вылетов, — заметил Микс, — на случай, если они станут проверять прибрежные аэропорты. Ну и заварушка. — Он покачал головой, но лицо его расплылось в широкой улыбке.
— Я знаю, мы договорились на триста долларов, — сказал Сол, — но думаю, назначенная сумма не соответствует стоимости этой увеселительной прогулки.
— Да ну? — удивился Микс.
Сол кивнул Натали, и та вытащила из своей сумки с фотоаппаратурой четыре тысячи долларов пачками по пятьдесят и двадцать. Сол положил их на край пилотского сиденья.
Микс присвистнул.
— Послушайте, если это помогло вам получить сведения о том, кто убил Роба Джентри, одного этого уже достаточно. Не надо никакого вознаграждения.
— Да, помогло, — наклонившись вперед, подтвердила Натали. — Но оставь это себе.
— Может, лучше вы мне расскажете, какое отношение этот негодяй Барент имел к Робу Джентри?
— Обязательно. Но когда узнаем чуть побольше, — ответила Натали. — К тому же, может, нам снова понадобится твоя помощь.
Микс через свитер почесал грудь и ухмыльнулся.
— Конечно, мэм. Главное — не начинайте революцию без меня, о’кей?
Микс повертел ручку транзистора, который висел на одном из тумблеров пульта управления, и дальше, к материку, они летели под грохот металлического рока.
Мелани
В воскресенье Нинина пешка взяла Джастина на прогулку.
Она постучала в ворота, когда еще не было одиннадцати, — приличные люди в это время находятся в церкви. Она отклонила приглашение Калли пройти в дом и спросила: не хочет ли Джастин — она сказала «мальчик» — покататься?
Я задумалась. Меня тревожило, что малыш должен покинуть дом, — из всех членов своей «семьи» его я любила больше всего. Но, с другой стороны, в том, что цветная девица не будет входить в дом, явно были свои преимущества. К тому же такая поездка могла пролить какой-нибудь свет на местонахождение Нины. Так что в конце концов девица осталась ждать у фонтана, а сестра Олдсмит надела на Джастина самый нарядный костюмчик — синие шорты и матроску, — и он отправился с негритянкой на прогулку.
Я мысленно обследовала ее машину, но ее вид не сказал мне ничего — почти новенький «Датсан», выглядевший так, будто взят напрокат. Никаких особых примет, никакого запаха. На девице была коричневая юбка, высокие сапоги и бежевая блузка — ни сумочки, ни портмоне, ничего такого, где могло бы находиться ее удостоверение личности. Естественно, если она представляла собой обработанное орудие Нины, у нее уже не было личности.
Мы медленно поехали по восточной прибрежной дороге, а потом свернули к северу по шоссе к Чарлстонским высотам. Здесь, на небольшой площадке, выходившей на морские верфи, девица затормозила, взяла бинокль с заднего сиденья, на котором больше ничего не было, и подвела Джастина к черной металлической ограде. Она разглядывала темные сигнальные мостики и корабли, затем повернулась ко мне:
— Мелани, хочешь ли ты помочь спасти жизнь Вилли и защитить себя?
— Конечно, — ответила я детским контральто Джастина. Следила я вовсе не за ее словами, а за фургоном, который подъехал к стоянке и притормозил на дальнем ее конце. За рулем сидел один-единственный человек — но из-за расстояния, темных очков и отбрасываемых теней я не могла рассмотреть его лицо. Зато я была уверена, что это та самая машина, которая следовала за нами по восточной прибрежной дороге. Любопытные взгляды Джастина легко было скрыть под маской детской непосредственности.
— Хорошо, — откликнулась негритянка и повторила свою заготовленную историю о власть имущих, обладавших нашей Способностью. Они якобы каждое лето разыгрывали странную версию нашей Игры на каком-то острове.
— Чем я могу помочь? — осведомилась я, придавая лицу Джастина выражение пристрастной озабоченности. Трудно испытывать недоверие к ребенку. Пока негритянка объясняла мне, чем я могу
