Игры бывают разные. Но в подобной вы еще не участвовали. Ставка в ней — бессмертие, а игральные фишки — человеческие жизни. Невероятный, шокирующий роман всемирно известного автора Дэна Симмонса («Гиперион», «Падение Гипериона», «Дети ночи») погружает нас в бездну страха, откуда нет возврата.
Авторы: Симмонс Дэн
в отблеск фонаря на ветровом стекле машины прямо перед лицом Джексона.
«Похоже, вечером у мадам Буду был не один чай со сливками, — подумал Зубатка. — Видать, здорово достали старую шлюху». Он бесшумно подбежал в своих пятидесятидолларовых адидасовских кроссовках к белому ублюдку и сделал подсечку. Тот ударился подбородком о крышу «Вольво», и Зубатка вдобавок шмякнул его лицом о стекло, после чего выхватил автомат и на всякий случай положил указательный палец на спусковой крючок. В фильмах они швыряются стволами, как игрушками, но Зубатка видел братишек, убитых из упавших револьверов. «Людей убивают не люди, — рассуждал он, оттаскивая тело подальше от тротуара, — а поганые стволы».
Джексон дважды нажал на кнопку своего передатчика и завел мотор. Зубатка оглянулся, убедился, что белый ублюдок без сознания, но дышит, и только тогда спросил:
— Эй, братишка, что происходит?
— С дамой все в порядке, старик. Что у тебя? — Дешевый микрофон и слабая мощность исказили голос Джексона.
— Ублюдок с большим армейским револьвером 45 калибра, ему не понравилось твое лицо, старик. Сейчас он отдыхает.
— Как отдыхает? — проскрежетал голос Джексона.
— Дремлет. Что с ним делать? — У Зубатки был нож, но они решили, что если в таком фешенебельном районе будут обнаружены трупы, это может повредить делу.
— Тихо оттащи его куда-нибудь, — сказал Джексон.
— О’кей. — Зубатка поднял бесчувственное тело и бросил в кусты. Отряхнувшись, он снова нажал кнопку передатчика:
— Вы вернетесь или совсем сваливаете?
Из-за увеличившегося расстояния голос Джексона был едва слышен. Зубатка начал гадать, куда это они направляются.
— Позднее, старик, — ответил Джексон. — Не горячись. Мы вернемся. Не высовывайся.
— Черт, — выругался Зубатка, — вы, значит, едете кататься, а я сиди себе здесь?
— Право старшинства, старик. — Голос Джексона был уже еле слышен. — Я вступил в Братство Кирпичного завода, когда ты еще сидел в штанах своего папаши. Не высовывайся, братишка.
— Пошел к черту. — Зубатка помолчал, но ответа не последовало, и он понял, что они выехали за пределы слышимости. Он положил передатчик в карман и бесшумно двинулся обратно к своему укромному месту, вглядываясь в каждую тень, дабы удостовериться, что больше никаких военных сил мадам Буду не выслала.
Зубатка просидел между мусорным бачком и старым забором меньше десяти минут, вспоминая в подробностях и проигрывая одну из своих любимых сцен с Белиндой в постели гостиницы «Челтен», когда за его спиной что-то хрустнуло. Он мгновенно вскочил, на ходу раскрывая лезвие стилета. Стоявший сзади человек казался ненастоящим — слишком огромным и без единого волоса на голове.
Одним взмахом своей мощной ладони Калли выбил нож из руки Зубатки. Затем правой рукой схватил худого негра за горло и поднял его в воздух.
Зубатка задыхался, перед глазами у него все расплывалось, но, даже находясь в тисках этой массивной туши, оторвавшей его от земли, он умудрился дважды лягнуть Калли в пах и так ударить по ушам лысого ублюдка, что у того могли разорваться барабанные перепонки. Однако чудовище даже не поморщилось. Зубатка потянулся пальцами к его глазам, но огромные руки на его горле сомкнулись еще плотнее, туже, а потом раздался громкий хруст ломающихся позвонков.
Калли бросил бьющегося в агонии негра на гаревую дорожку и с безучастным видом стал наблюдать за ним. Агония длилась почти три минуты, сломанная шея перекрыла доступ воздуха в легкие. Калли пришлось наступить своим массивным сапогом на сотрясающееся и мечущееся тело. Когда все было кончено, он достал нож и произвел несколько экспериментов. Убедившись, что чернокожий действительно мертв, Калли зашел за угол, поднял бесчувственное тело Говарда и без всяких усилий перенес обоих через улицу в дом, где со второго этажа продолжал струиться слабый зеленоватый свет.
Когда Джексон и Натали были на полпути к мысу Плезант, дождь начался снова. Джексон попытался вызвать Зубатку по радиосвязи, но гроза и расстояние в десять миль, похоже, мешали этому.
— Как ты думаешь, с ним будет все в порядке? — спросила Натали. Сев в машину, она тут же сняла с себя пояс со взрывчаткой, но монитор энцефалограммы, который должен был дать сигнал тревоги при первом же появлении Тета-ритма, оставила. Однако Натали возлагала на это мало надежды. В основном она уповала на то, что Мелани не захочет в такой момент бросать вызов Нининому контролю. Натали гадала, не подписала ли она сама себе смертный приговор, признавшись в том, что не является Нининой пешкой.
— С Зубаткой? — переспросил Джексон. — Да, он
