Утопленник из Блюгейт-филдс

нам больше не придется вас беспокоить.
Суинфорд было шумно вздохнул, однако понимая, что в настоящий момент тратить энергию на споры бесполезно. Он кивнул, выражая свое согласие, и позвонил лакею, чтобы тот проводил Питта до прихожей.
Но тут внезапно дверь распахнулась, вбежала девочка лет четырнадцати и, увидев инспектора, на мгновение смущенно застыла на месте. Но тут же она пришла в себя, расправила плечи и устремила на Питта спокойный взгляд своих серых глаз — довольно прохладный, словно это он, а не она сама, допустил бестактность.
— Прошу прощения, папа, — сказала девочка, поведя плечами под кружевами передника, — я не знала, что у вас посетитель. — Она с первого взгляда оценила инспектора и определила, что он не «гость». Мужчины, принадлежащие к тому же социальному кругу, что и ее отец, носили вместо шерстяных шарфов шелковые кашне и оставляли их тому, кто открывал им дверь, вместе со шляпой и тростью.
— Привет, Фанни, — улыбнувшись, ответил Суинфорд. — Ты пришла, чтобы посмотреть на полицейского?
— Разумеется, нет! — Вскинув подбородок, девочка снова перевела взгляд на Питта, теперь уже осматривая его с ног до головы. — Я пришла сказать, что пришел дядя Эсмонд, а он мне обещал, что, когда я стану достаточно взрослой, чтобы «выходить в свет», он подарит мне на семнадцатилетие жемчужное ожерелье, которое я надену, когда меня будут представлять ко двору. Как вы думаете, там будет присутствовать сама королева или только один принц Уэльский? Как, по-вашему, королева к тому времени еще будет жива? Она ведь уже ужасно старенькая!
— Понятия не имею, — подняв брови, ответил Суинфорд, весело бросив взгляд на Питта. — Наверное, тебе лучше начать с принца Уэльского, а затем уже двигаться дальше — конечно, при условии, что королева к тому времени еще будет жива, ты не находишь?
— Ты надо мной смеешься, — предостерегающим тоном промолвила Фанни. — Дядя Эсмонд не далее как на прошлой неделе ужинал с принцем Уэльским — он только что сам это сказал!
— В таком случае я не сомневаюсь, что это правда.
— Конечно, правда! — В дверях за спиной у девочки появился Эсмонд Вандерли. — Я бы ни за что не посмел солгать такому проницательному и такому несведущему в светских делах человеку, как Фанни. Дорогая моя девочка, — он положил руку на плечо Фанни. — Тебе действительно пора уже избавляться от излишней прямолинейности, а то это закончится большим скандалом.
Ни при каких обстоятельствах не показывай людям то, что ты раскрыла их ложь! Это основополагающее правило. Люди благородного происхождения никогда не лгут — они иногда путаются в своих воспоминаниях, и одни лишь невоспитанные и грубые особы высказываются по этому поводу вслух. Не так ли, Мортимер?
— Дорогой мой друг, вы у нас признанный знаток светских нравов — ну как я могу с вами спорить? Если хочешь добиться успеха в жизни, Фанни, слушай брата своей матери Эсмонда.
Возможно, его слова и прозвучали несколько колко, но, заглянув ему в лицо, Питт увидел одну только благожелательность. Он также с некоторым интересом отметил, что Суинфорды, Вандерли и Уэйбурны приходились друг другу родственниками.
Эсмонд Вандерли посмотрел поверх головы девочки на Питта.
— Здравствуйте, инспектор, — сказал он, переходя на серьезный тон. — Вы по-прежнему занимаетесь этим печальным делом, связанным с молодым Артуром?
— Да, сэр. К сожалению, нам предстоит еще очень многое выяснить.
— Вот как? — На лице Вандерли изобразилось легкое удивление. — И что же, например?
Суинфорд едва заметно повел рукой.
— Титус, ты можешь идти. Фанни, если у тебя остались какие-то проблемы с латынью, садись-ка лучше за занятия.
— Да, сэр.
Извинившись перед Вандерли, мальчик в замешательстве оглянулся на Питта, сознавая, что этот вопрос в пособиях по этикету не прописан. Как ему быть, отнестись к полицейскому инспектору как к простому торговцу и уйти, подобно джентльмену? Решив так и поступить, Титус взял сестру за руку, к огромному ее недовольству, поскольку девочку разбирало любопытство, и вывел ее из комнаты.
Как только за детьми закрылась дверь, Вандерли повторил свой вопрос.
— Ну, мы понятия не имеем, где произошло преступление, — начал Питт в надежде на то, что эти двое, близко знакомые с семейством Уэйбурнов, смогут что-нибудь подсказать. Его осенила новая мысль. — А нет ли у Уэйбурнов другого жилья, которым можно было бы воспользоваться? Например, загородного дома? А может быть, сэр Энсти и леди Уэйбурн куда-нибудь уезжали, оставляя детей с Джеромом?
Нахмурившись, Вандерли задумался. Его лицо стало серьезным.
— Кажется, я припоминаю,