Никак не ожидал Томас Питт обнаружить такую находку в районе Блюгейт-филдс, этой лондонской клоаке. Нет, покойников здесь хватает, и полиция натыкается на них часто. Но на сей раз… В здешнем подземном коллекторе обнаружен утопленник-подросток.
Авторы: Перри Энн
Эта болезнь, она ведь заразна! Кое-что о ней было известно, и порядочным людям она не угрожала. И все же была в этом заболевании какая-то тайна, и сейчас присутствующие в зале соприкоснулись с ней настолько близко, что на них повеяло ледяным холодом настоящей опасности. От этой болезни не было исцеления.
Затем последовало удивление. Джайлс поднялся со своего места.
— Доктор Катлер, вы говорите, что Артур Уэйбурн недавно заразился сифилисом?
— Да, совершенно верно.
— Никаких сомнений быть не может?
— Никаких.
— Вы не могли ошибиться? Это не могло быть какое-то другое заболевание со схожими симптомами?
— Нет, это исключено.
— От кого заразился Артур Уэйбурн?
— Этого я не могу знать, сэр. Но только, разумеется, это должен был быть человек, сам страдающий от данного заболевания.
— Вот именно. То есть нельзя определить, кто заразил Артура Уэйбурна, но можно твердо сказать, кто этого не делал?
— Естественно.
По залу пробежало волнение. Судья подался вперед.
— Все это очевидно, мистер Джайлс, даже для самого последнего тупицы. Если вы хотите сказать что-либо по существу, сэр, пожалуйста, не тяните время!
— Да, ваша честь. Доктор Катлер, вы проводили обследование моего подзащитного с целью установить, болел ли он когда-либо сифилисом?
— Да, сэр.
— Есть ли у него эта болезнь?
— Нет, сэр, нету. Как нет и других заразных болезней. Он полностью здоров, насколько только может быть здоров человек, испытывающий подобный стресс.
Наступила тишина. Скривив лицо, судья с видимым недовольством смотрел на врача.
— Насколько я понял, сэр, вы утверждаете, что подсудимый не мог заразить жертву, Артура Уэйбурна? — наконец ледяным тоном спросил он.
— Совершенно верно, ваша честь. Это просто невозможно.
— В таком случае кто это сделал? От кого заразился Артур Уэйбурн? Или это заболевание у него наследственное?
— Нет, ваша честь, болезнь была у него в начальной стадии, что бывает только тогда, когда она получена половым путем. Врожденный сифилис дал бы совершенно другие симптомы.
Тяжело вздохнув, судья с многострадальческим выражением лица откинулся назад.
— Понятно. И, конечно, вы не можете сказать, от кого заразился Артур Уэйбурн? — Он шумно высморкался. — Хорошо, мистер Джайлс, похоже, я понял вашу мысль. Будьте добры, продолжайте.
— У меня все, ваша честь. Благодарю вас, доктор Катлер.
Однако прежде чем врач успел удалиться, Лэнд вскочил с места.
— Одну минуточку, доктор! После этого полицейские следователи просили вас подтвердить диагноз в отношении другого человека, больного сифилисом?
Катлер сухо усмехнулся.
— И не одного.
— Я имею в виду человека, имеющего непосредственное отношение к этому делу, — настаивал Лэнд.
— Мне ничего не говорили — это было бы попыткой оказать давление. — Похоже, врач находил удовольствие в своем обструктивно-буквальном подходе.
— Я имею в виду Абигайль Винтерс! — Прокурор начинал терять терпение. С его точки зрения, позиция обвинения была незыблемой, однако сейчас его выставляли неумелым на глазах у всех, и это ему совсем не нравилось.
— Да, я действительно обследовал Абигайль Винтерс, — подтвердил Катлер, — и она действительно больна сифилисом.
— В заразной форме?
— Несомненно.
— А какая у этой Абигайль Винтерс профессия — или ремесло, если вам так больше нравится?
— Понятия не имею.
— Не будьте наивным, доктор Катлер. Вам не хуже меня известно, чем эта женщина зарабатывает на жизнь!
На широких губах Катлера появилась тень улыбки.
— Боюсь, сэр, тут у вас надо мной преимущество.
В зале раздались смешки, и лицо Лэнда залилось краской. Даже глядя на прокурора сзади, Шарлотта увидела, как у него покраснела шея. Она была рада, что вуаль скрывает выражение ее собственного лица. Здесь было не место и не время веселиться.
Лэнд открыл было рот и снова закрыл его.
— Вы свободны! — наконец в бешенстве выдавил он. — Я хочу пригласить сержанта Харкурта Гилливрея.
Заняв место для дачи показаний, Гилливрей назвал свое имя и профессию. Он выглядел свежевымытым и опрятным, причем создавалось впечатление, что ему удалось добиться этого без особых усилий. Сержант запросто мог бы сойти за благородного джентльмена, если бы не беспокойная дрожь в руках и легкий, но красноречивый налет сознания собственной важности. Истинного джентльмена никогда не волнует, в каком свете видят его окружающие, ему это нисколько не важно — и в любом случае ему нет до этого никакого дела.
Гилливрей подтвердил показания Питта.
