Утопленник из Блюгейт-филдс

Если мальчики не будут начеку, возможно, они будут рассказывать как-нибудь иначе. И мы что-нибудь увидим, что-нибудь почувствуем.
— На самом деле ты пришла просить, чтобы я помогла тебе каким-либо образом попасть в дом к Уэйбурнам, — издав смешок, сказала Эмили. — Я помогу — но при одном условии.
Шарлотта все поняла еще до того, как ее сестра успела вымолвить хоть слово.
— Что ты пойдешь со мной. — Она криво усмехнулась. — Разумеется. Ты знакома с Уэйбурнами?
Эмили вздохнула.
— Нет.
Шарлотта почувствовала, как у нее внутри все оборвалось.
— Но я уверена в том, что с ними знакома тетушка Веспасия — или по крайней мере она знает кого-нибудь, кто знаком с ними. Ты же знаешь, приличное общество очень тесное.
Шарлотта снова вспомнила Веспасию, двоюродную тетку Джорджа, с большим теплом. Потом встала из-за стола и с воодушевлением сказала:
— В таком случае нам нужно немедленно отправиться к ней. Она непременно поможет нам, как только узнает, в чем дело.
Эмили также встала.
— Ты собираешься рассказать ей, что этот наставник невиновен? — с сомнением спросила она.
Шарлотта заколебалась. Она отчаянно нуждалась в помощи, но тетя Веспасия, возможно, откажется вторгаться в жизнь скорбящего семейства, навязывая двух дотошных сестер, жаждущих выяснять нелицеприятные тайны, если не будет сама уверена в том, что вот-вот свершится вопиющая несправедливость. С другой стороны, вспоминая тетушку Веспасию, Шарлотта поняла, что лгать ей будет невозможно и хуже чем бессмысленно.
— Нет. — Она покачала головой. — Нет, я расскажу тете Веспасии, что может свершиться большая несправедливость, только и всего. Для нее этого будет достаточно.
— А я не уверена, что тетушка Веспасия будет сражаться за правду исключительно ради одной правды, — ответила Эмили. — От нее также не укроются все слабые стороны. Ты же знаешь, она чрезвычайно практичная. — Улыбнувшись, молодая леди наконец позвонила в колокольчик, позволив Гвиннет убрать со стола. — Но, разумеется, в противном случае тетушка Веспасия ни за что бы не смогла выжить в свете на протяжении семидесяти с лишним лет. Хочешь одолжить приличное платье? Полагаю, нам нужно отправиться немедленно, если это можно устроить. Терять времени нельзя. И, кстати, лучше предоставь мне объясняться с тетей Веспасией. Ты обязательно о чем-нибудь проговоришься и напугаешь ее до смерти. Такие люди, как она, ничего не знают о твоих отвратительных трущобах и мальчиках-проститутках с их болезнями и извращениями. У тебя никогда не получалось сказать что-нибудь одно, не вывалив следом и все остальное.
Эмили первой направилась к двери и в коридор, буквально споткнувшись о Гвиннет, стоявшей за дверью с подносом в руке. Не обращая на нее внимания, Эмили направилась к лестнице.
— У меня есть одно темно-красное платье, которое, вероятно, на тебе все равно будет смотреться лучше, чем на мне. Мне такой цвет не идет — он делает меня чересчур бледной.
Шарлотта не посчитала нужным спорить — ни по поводу платья, ни по поводу довольно бесцеремонного замечания сестры; она не могла себе это позволить, к тому же Эмили, вероятно, была права.
Платье оказалось слишком нарядным для женщины, собирающейся отправиться в гости к семье, совсем недавно перенесшей большое горе. Эмили оглядела сестру с ног до головы, поджав губы, но Шарлотта была настолько довольна своим отражением в зеркале, что решила оставить платье; так сногсшибательно она не выглядела с того ужасного вечера в музыкальном салоне — ей хотелось надеяться, что Эмили начисто все забыла.
— Нет, — твердо заявила она, прежде чем сестра успела вымолвить хоть слово. — Уэйбурны в трауре, но я — нет. В любом случае, если мы покажем им, что знаем про их горе, лучше вообще к ним не ходить. Я надену черные перчатки и шляпку — этого будет достаточно, чтобы смягчить тон. А тебе самой лучше поскорее одеться, а то мы потеряем половину дня. Очень не хотелось бы, приехав к тетушке Веспасии, обнаружить, что она уже куда-то ушла!
— Не говори глупостей! — отрезала Эмили. — Ей семьдесят четыре года. В такой ранний час она не ездит в гости. Ты что, начисто забыла правила приличия?
Однако когда сестры приехали домой к двоюродной бабушке Веспасии, им сообщили, что леди Камминг-Гульд уже давно встала и даже успела принять одну даму. Горничная обещала узнать, когда ее светлость освободится, чтобы принять леди Эшворд с сестрой. Молодым женщинам предложили подождать в гостиной, благоухающей терпким ароматом хризантем, которые отражались в зеркалах в позолоченных рамах и повторялись на весьма необычных гобеленах из китайского шелка на стенах. Коротая время, обе принялись