Пассажиры междугороднего автобуса, вместо пункта назначения, приезжают в удаленный и изолированный от внешнего мира роскошный особняк. С ними начинают происходить события, не до конца объяснимые с позиций здравого смысла. Мистика и фантастика всё сильнее вторгаются в их существование. Детективно-фантастический сюжет начинает развиваться в стиле «Десяти негритят», но это — только часть авторского замысла. Психологически-мистико-фантастический триллер. Изумительная проработка каждого персонажа. Напряженный и непредсказуемый сюжет.
Авторы: Барышева Мария Александровна
из-за этого аппетит. Виталий уже несколько раз упрашивал Алину съесть хоть что-нибудь, но она упорно отказывалась. Сейчас даже сама мысль о еде вызывала у нее отвращение.
В квартире, кроме нее, были только Виталий и Борис. Ювелир давно спал наверху, в отведенной ему комнате, натянув одеяло на нос, так что видны были лишь растрепанные темные волосы, пронизанные серебристыми нитями седых прядей. Воробьев еще не ложился — она слышала его присутствие где-то в недрах квартиры — шаги, включающийся свет, бормотание телевизора, шум открываемого крана. В гостиную он не заглядывал уже давно, и иногда Алине казалось, что Виталий попросту про нее забыл. Она была рада этому — сейчас ей не хотелось его видеть.
Взглянув на настенные часы, Алина неохотно встала. Нужно было ложиться спать — ведь неизвестно, во сколько начнется завтра утро. Она знала, что сейчас возле дома Эльвиры коротает время Алексей, а в середине ночи его сменит Олег. Ей пришлось отдать им свой новоподаренный телефон, чтобы, в случае чего, кто-нибудь из них мог сразу отзвониться. Алина понимала, что Виталий сейчас предпочел бы сам быть там, а не сидеть с ней и охранять ее. Он все-таки принял во внимание те ее далекие слова, поехал вместе с ней к себе домой и больше никуда не выходил. Если Лешка следит за ними, то он сейчас где-то неподалеку и не станет отвлекаться на Евсигнеева или Кривцова. Какое ему дело, куда они поехали — она-то, Алина, здесь. А об Эльвире Лешка знать не мог. Адрес, вероятно, ему известен, ну и что с того? Он ведь не знает, для чего они ее разыскивали. Он даже не знает, какое это имеет отношение к делу. И имеет ли вообще
Алина потянулась, вскинув руки над головой, и Мэй, разбуженная этим движением, приподнялась, с сонным вниманием оглядела ее, потом тяжело рухнула обратно на диван.
— Хр-р…
С завистью отвернувшись от этого воплощения счастливейшей безмятежности, Алина, путаясь в полах халата, побрела в ванную, с тревогой думая о том, что принесет завтрашнее утро. Если б можно было не ложиться…
Если б можно было больше вообще никогда не спать!
В ванной горел свет, дверь была приоткрыта, и Алина, все еще погруженная в свои размышления, потянула за ручку, руководствуясь тем, что раз не заперто, значит можно. Возможно кто-то просто забыл выключить свет. Но в ванной обнаружился Виталий. Он, в одних только спортивных штанах, босиком, стоял возле раковины и вытирал полотенцем тщательно вымытую руку, на которой сейчас не было протеза, и она обрывалась сантиметров на десять выше запястья.
— Ой, извини, — смущенно бормотнула Алина навстречу его повернувшемуся мокрому лицу и качнулась обратно, успев уловить короткую вспышку, промелькнувшую в его зрачках. Ей вдруг подумалось, что Виталий — из тех людей, которые ненавидят жалость до хруста в зубах, постоянно готовых пресечь ее на корню. Но его жалеть было абсолютно не за что. Жалости он у нее не вызывал.
— Тебе сюда? Заходи, я уже закончил. Спать собираешься?
— Да. Хотела душ принять, — Алина зевнула, потом, перегнувшись, открыла горячую воду.
— Тебе помочь?
— В чем?
— Как в чем? Принять душ. Может, спинку помылить или еще там чего-нибудь?
Алина удивленно вздернула брови, уловив в его голосе насмешливо-игривые нотки, потом повернулась и чуть изогнулась, уперев правую руку ладонью в бок.
— Ты что же это, клеишься ко мне, что ли?
Виталий пожал плечами, вешая полотенце.
— Возможно. А ты против?
Она нахмурилась, потом отвернулась и включила душ.
— Как бы мне плохо ни было, я лекарств не принимаю. И сама ни для кого лекарством не буду, понял?! Я тебе не Маринка!
— Знаешь, — с отчетливым ехидством, смешанным с легким раздражением произнес Виталий за ее спиной, — меня поражает твоя изумительная способность извлекать из своей головы самую большую глупость, которая там в данный момент находится! Лекарства, больные собачки, единственные свидетели… Ты совершенно забыла, что, помимо всего, являешься еще и женщиной?!
— Я не женщина, — устало ответила она, не оборачиваясь. — Я глупое сочетание молекул, которое вот-вот рассыплется. У меня не идет из головы эта встреча, эти лица, эти взгляды… У меня не идет из головы Света. Они ведь убили ее — все равно, что взяли бы и просто застрелили — и то гуманней бы было!
— Аль, я тоже об этом все время думаю и лучше мне от этого не становится. Но так и свихнуться недолго, понимаешь? Я знаю, что завтра мы либо подцепим эту единственную ниточку, либо лишимся всякой надежды когда-либо что-то узнать… Но, в конце концов, это будет завтра!
— Недавно ты вел себя, как трагический герой, а теперь вдруг резко стал циником?! — Алина натянуто засмеялась, потом выпрямилась, разглядывая
