Увидеть лицо

полку. — А геля для душа у тебя, конечно, нет. Как это так — у состоятельного мужчины нет геля для душа и пены для ванн?!..
— Ты нравишься мне.
Она чуть повернула голову и встретилась в зеркале с его взглядом, понять которого не смогла.
— Опять?
Виталий промолчал. От тугой струи горячей воды начал подниматься пар, по зеркалу поползла туманная дымка, медленно, но верно затягивая их отражения. Алина почувствовала на плече, с которого съехал халат, горячую твердую ладонь и вздрогнула от какого-то странного страха.
— Почему такой тон? Разве ты не этого хотела?
— Я хотела, чтобы меня помнили, — глухо ответила она и закрыла глаза, чувствуя, как на коже и волосах оседают крошечные капли влаги.
— А разве это не так?
— Нет, не так. Я хочу, чтобы помнили меня, а не только мое лицо. А так — нет лица, и человек не тот…
— Лица, лица… вечно лица, — Виталий вздохнул, потом его ладонь переползла ей на шею, большой палец осторожно огладил подбородок. Он наклонился, и она почувствовала на ухе его дыхание. — Ты слишком все усложняешь, Аля.
— А ты упрощаешь.
— Отнюдь. Я просто говорю то, что есть. Идеальных людей не существует, Аля. Людей нужно хотя бы пытаться понять. Люди очень сильно зависят от обстоятельств… Ты ведь могла оказаться совсем в другой роли, и чего бы тогда стоили все вот эти твои принципиальные высказывания? Все ведь могло бы быть наоборот. Тебе не приходило это в голову?
— Ничего бы не изменилось.
Она услышала далекий смешок, в котором было сочувствие.
— Нет, барышня, позвольте вам не поверить. Говорить легко — очень легко. Почувствовать — гораздо сложнее. Ты воображаешь себя духовно идеальной, Аля? Смотришь на нас, грешных, непостоянных, сбитых с толку с вершины своих принципов? Только, знаешь, на таких вершинах место только для одного человека.
Алина почувствовала, что ладонь соскользнула с ее шеи, и, открыв глаза, увидела перед собой слепое бельмо зеркала, покрытое плотной дымкой и ничего не отражающее, словно люди, смотревшие в него несколько секунд назад, просто исчезли. Вокруг клубился пар, становясь все более и более густым, и очертания предметов стали размытыми и призрачными. Внезапно она ощутила, что кроме нее в ванной больше никого нет, и ей вдруг стало страшно. Алина оглянулась, но кругом был только белый горячий туман, который лип к лицу, упорно лез в ноздри и в приоткрытый рот и склеивал ресницы. Она с трудом различила сквозь него приоткрытую на пол-ладони дверь. Круглые лампы на потолке окутались мутным размытым ореолом.
Она метнулась к ванне и закрутила кран, потом неистово замахала сдернутым с вешалки полотенцем, разгоняя пар. Шагнула к зеркалу, протянула к нему ладонь и вдруг застыла, едва-едва касаясь пальцами гладкой поверхности.
А что, если она действительно не проснулась?
Чье лицо сейчас взглянет на нее из зеркала? Вдруг у него будут зеленые глаза и медно-рыжие волосы? На какое-то мгновение Алина была почти уверена в этом и едва сдержалась, чтобы не отдернуть руку. Потом сжала губы, и ее ладонь проехалась по зеркалу, и из потянувшейся за ней серебристой полосы на нее посмотрели ее испуганные зеленовато-карие глаза. Она увидела ссадину на щеке, мокрые каштановые волосы, прилипшие ко лбу, а потом полоса снова затянулась плотной дымкой, и испуганные глаза исчезли. Алина снова протерла зеркало и снова посмотрела, как исчезает ее отражение, словно втягиваясь внутрь зеркала — зеркала, питающегося отражениями… Мысли у нее стали путаться, и она с ужасом поняла, что начинает утрачивать чувство реальности — настолько туго его нити переплелись с нитями сна. Где именно начинается одно и заканчивается другое? Где именно она сейчас находится? Был ли сейчас здесь Виталий или это ей привиделось? Может, это продолжают исполняться желания, и на самом деле…
Разве ты не этого хотела?
Может, она зашла в ванную и задремала? Может, она задремала в гостиной, в кресле? Может, она все еще в своей постели у себя дома? А может, она спит под распевающей хрустальные песни подвеской в одной из комнат особняка? Может, она сама себе снится? По какую из сторон зеркала она сейчас? По какую из сторон сна?
Стягивая на груди халат, Алина попятилась, потом развернулась и выбежала из ванной. В коридоре она остановилась, прижавшись спиной к стене, потом повернулась и медленно пошла к гостиной. Остановилась на пороге, привалившись к косяку и свесив руки, чувствуя себя очень маленькой и очень-очень напуганной.
Я схожу с ума? Как Света? Как Борис?
Сон, в котором тебе снится сон, что тебе снится сон…
Тебе ведь пять было, Аля? Пять?..
В гостиной негромко играла музыка — Джо Дассен пел свою знаменитую «A toi». Виталий,