Пассажиры междугороднего автобуса, вместо пункта назначения, приезжают в удаленный и изолированный от внешнего мира роскошный особняк. С ними начинают происходить события, не до конца объяснимые с позиций здравого смысла. Мистика и фантастика всё сильнее вторгаются в их существование. Детективно-фантастический сюжет начинает развиваться в стиле «Десяти негритят», но это — только часть авторского замысла. Психологически-мистико-фантастический триллер. Изумительная проработка каждого персонажа. Напряженный и непредсказуемый сюжет.
Авторы: Барышева Мария Александровна
понесся навстречу смерти его знакомый по сну. Он падал молча, и лишь уже у самого асфальта в его горле зародился какой-то звук, похожий на удивленный возглас, словно только сейчас Борис понял, какую совершил ошибку.
Потом раздался громкий сырой удар, и Виталий отвернулся, опустив веки, и, словно не доверяя им, закрыл глаза еще ладонью. Потом опустил руку и очень медленно пошел к машине.
Гершберг пришел в себя раньше, чем ожидалось, и они снова засыпали его вопросами, но Григорий Данилович лишь мрачно отмалчивался и качал головой. Ни угрозы, ни улещивания не помогали, и в конце концов они расселись вокруг, негромко переговариваясь в ожидании Виталия и Бориса. Только Олег поставил свой стул рядышком со стулом гражданина Германии и коротал время, развлекая того красочными рассказами о средневековых казнях и пытках. Вначале Гершберг слушал с равнодушным презрением, но постепенно презрение все больше и больше истончалось и в конце концов его лицо приобрело нежно-зеленый оттенок.
— … а на кол насаживали лошадьми, — вещал Олег со знанием дела, покуривая очередную сигарету. — Кол клали на землю, человека привязывали к лошадям и надевали анусом на кол, как наперсток на палец, ей-ей!.. Ты не отворачивайся, я еще не дорассказал, интересно же!.. А колы бывали двух типов — острый для быстрой казни и тупой — для медленной. На остром приговоренные долго не мучались, их быстро прошпандоривало, а вот на тупом человек мог живьем сидеть сутками… и тот медленно-медленно… сквозь внутренности… лез и лез… Никакого гуманизма — верно, Григорий Данилович? Впрочем, не мне вам рассказывать о гуманизме!.. А вот еще был интересный обычай поить человека расплавленным металлом… Насильно, понятное дело. Значит, брали…
— Уберите от меня этого ненормального! — неожиданно взмолился Гершберг и судорожно сглотнул. — И дайте сигарету.
Олег усмехнулся и отъехал вместе со стулом назад. Жора сунул Гершбергу в рот сигарету и щелкнул зажигалкой. Тот затянулся, потом пожаловался, что ему будет тяжело курить без помощи руки.
— А мне на это наплевать! — благодушно ответил Вершинин. — Я не…
Он повернул голову, услышав, как перед домом затормозила машина, потом широко улыбнулся.
— Мужики вернулись! — радостно сказал Олег, сдвигая кепку на затылок. — Ну, Гершберг, готовься! Ты про пытки внимательно слушал? Ничего не упустил?
Тот скривился, щурясь от лезущего в глаза сигаретного дыма.
Открылась и закрылась не видимая из комнаты железная дверь, раздались шаги, и в дверном проеме появился Воробьев. Его застывшее лицо казалось очень старым, глаза смотрели тускло, устало.
— А где Борька? — недоуменно спросил Олег. — Ты его не нашел?
Виталий, не ответив, медленно пошел через комнату. Он шел уверенно и целеустремленно, и строительный мусор хрустел у него под ногами. Немигающий взгляд уперся Гершбергу в переносицу. Казалось, кроме него, он сейчас не видит никого и ничего вокруг. Оказавшись возле Григория Даниловича, он, наклонившись, схватил его за горло, с силой впечатал затылком и спинкой стула в стену и сжал пальцы, и тот захрипел, дергая стремительно синеющими губами.
— Ты что?! — закричал Олег, вскакивая. — Отпусти!..
Жора, Алексей и Петр вцепились в Виталия, пытаясь оттащить его от Гершберга, но сделать им это удалось далеко не сразу и с большим трудом. Виталий не пытался отбиваться и не выворачивался, он просто тянулся к Григорию Даниловичу с бесконечным упорством зомби, и пальцы его вытянутой руки висели в воздухе, силясь снова ухватиться за горло, от которого их отделяло всего несколько сантиметров. Постепенно расстояние становилось все больше, и наконец им удалось оттащить Воробьева почти на метр.
— Ты что, ополоумел?! — вопросил Алексей. Виталий тряхнул плечами.
— Пустите меня! Пустите, ну! Я ему ничего не сделаю! Все, все!..
Они отпустили его, и Виталий тут же нарушил свои слова, снова метнувшись вперед. На этот раз он не стал хватать Гершберга за горло, а ударил его кулаком в нос, и тот закинулся назад, воя от боли и хлюпая хлынувшей из носа кровью.
— Борис умер! — хрипло произнес Виталий, сжимая и разжимая испачканный кровью кулак. — Нравится тебе твой эксперимент?! Нравится, сука?! Это и есть твоя наука?! Он убил своего директора и выбросился с пятого этажа! Это так он приблизился к своей заветной мечте?! Да?!
— Что ты говоришь?! — заорал Жора. Виталий холодно, почти с ненавистью взглянул на него, потом опустился на стул, опустил голову и вцепился пальцами себе в волосы.
— Ты слышал.
— Господи… — прошептала Алина и прижала дрожащую ладонь к губам. Кристина задрожала, жалобно
