Пассажиры междугороднего автобуса, вместо пункта назначения, приезжают в удаленный и изолированный от внешнего мира роскошный особняк. С ними начинают происходить события, не до конца объяснимые с позиций здравого смысла. Мистика и фантастика всё сильнее вторгаются в их существование. Детективно-фантастический сюжет начинает развиваться в стиле «Десяти негритят», но это — только часть авторского замысла. Психологически-мистико-фантастический триллер. Изумительная проработка каждого персонажа. Напряженный и непредсказуемый сюжет.
Авторы: Барышева Мария Александровна
ощущение, немногим лучше боли. Ссохшиеся губы слиплись, во рту было горько и сухо, очень хотелось пить. Сквозь приоткрытые веки она видела серый пасмурный свет и что-то белое и круглое, покачивающееся над ней. Лежать было очень неудобно, и Ольга дернула рукой, пытаясь подвинуться, но обнаружила, что рука привязана к кровати. От руки тянулась трубка куда-то вверх, где что-то поблескивало.
— Эй, эй! — сказал сверху знакомый голос. — Тихо, а то иголку выдернешь!
Сделав над собой громадное усилие, Ольга открыла глаза чуть пошире. Мир приобрел резкость и четкость, а покачивающийся над ней белый блин превратился в лицо Нины — коллеги и приятельницы, у которой всегда можно было стрельнуть сигарету и немного денег. Пожалуй, Нина была единственным в Волжанске существом женского пола, с которым Ольге удавалось поддерживать почти дружеские отношения.
— Ну, ты как? — тихо спросила она, улыбаясь — очевидно, желая приободрить Ольгу, но улыбка получалась жалкой и испуганной. Ольга шевельнула губами, пытаясь разлепить их, потом хрипло прошептала:
— Воды дай…
— Сейчас! — воскликнула Нина — очевидно, громче, чем положено, потому что с одной из кроватей на нее шикнули. Она наклонилась и начала шарить в тумбочке. — Да где ж она?!.. Я специально принесла тебе свою чашку с носиком — она у меня с детства еще… Ага, вот она!
Ольга почувствовала, как ей в губы просунули фарфоровый носик, на язык капнула прохладная жидкость и она ее проглотила, потом жадно присосалась к носику, словно изголодавшийся младенец, торопливо глотая. Но после четырех глотков Нина безжалостно отняла кружку.
— Отдай! — болезненным шепотом потребовала Ольга, тщательно облизывая мокрые губы. — Отдай, блядь, обратно! Сюда, лошадь!
— Нельзя, — сказала Нина, отставляя чашку и нисколько не обидевшись. — Врач сказал, что тебе нельзя много давать…
— Лина! — вдруг закричал где-то возле окна басовитый старушечий голос. — Лина! Лина!.. А-ах!.. Лина!
— Опять бабулька с кровати падает, — устало сказала какая-то женщина. — Сейчас снова капельницу выдернет! Не могут что ли нормально ее привязать? Где нянька? Опять у нее перекур, что ли?! Ведь заплатили ж, гадюке, хоть бы раз за час рожу свою показала!..
По полу зашаркали чьи-то тапочки. Нина встала и ушла, оставив Ольгу тускло смотреть в потрескавшийся потолок. Ей было очень больно. Она считала, что на своем веку ей довелось испытать всякое, но никогда Ольга не думала, что может быть так больно. Ей казалось, что все кости переломаны и внутренности превратились в кашу. О лице было страшно и думать. Харченко закрыла глаза, стараясь дышать ртом — воздух был спертым, сильно пахло лекарствами, мочой, немытым телом и болезнью.
Нина вернулась и, снова сев на шатающийся стульчик рядом с ее кроватью, пояснила полушепотом.
— Доходит, похоже, бабулька. Бредит уже. И все рвет и рвет ее… желчью… ужас! Дочка ее с нею двое суток просидела, совсем никакая стала — поехала домой поспать пару часов.
— Ты матери моей позвонила? — спросила Ольга, и Нина сочувственно кивнула.
— Два дня назад еще. И ей сказала, и сестре твоей… Только что-то они не торопятся, хотя Волжанск — не такой уж большой город, — она помрачнела. — Оль, мне, конечно, неудобно спрашивать, но у тебя не осталось каких-нибудь сбережений? Все, что мы… — Нина запнулась, — с девчонками скинулись, я уже потратила, но даже и половины того списка не купила, что врачи выкатили… — она извлекла смятую бумажку из кармана ярко-голубых брюк с низким поясом, выставлявшим на обзор загорелый живот и сверкающий синий цветок в пупке. — Здесь все на латыни… ничего не понимаю… Я рассчитывала на твою семью, но их нет и нет… а лекарства нужны сейчас.
— Ничего не осталось, — Ольга закрыла глаза. — Сова все забрал.
— Вот мудак! — с негодованием воскликнула Нина, и на нее снова зашикали, и она виновато покивала, потом зашипела. — Сволочь! И почему его до сих пор никто не грохнул?! Ведь ничего ж этой вороне е…й за это не будет, ничего!.. Хорошо, хоть не убил.
— Ты и вправду считаешь, что это хорошо? — осведомилась Ольга с мрачным юмором. — Врачи хоть что говорят?
— Да ничего они толком не говорят! — Нина поджала губы. — Тут не врачи, а инопланетяне какие-то! Список, вот, только дали… Нет, ну иногда они чего-то говорят, только я ни фига не понимаю! На операцию намекали… но это только если… то есть, когда ты стабилизируешься. Ну и, понятно, деньги, деньги… Слушай, может скажешь, где твои живут, да я к ним съезжу? Не дадут, так отниму — что ж это такое?!..
— Да нет у них ни хрена! — Ольга передернулась, и Нина наклонилась, хотев было положить ладонь ей на запястье, но побоялась, и ладонь повисла в воздухе.
