Пассажиры междугороднего автобуса, вместо пункта назначения, приезжают в удаленный и изолированный от внешнего мира роскошный особняк. С ними начинают происходить события, не до конца объяснимые с позиций здравого смысла. Мистика и фантастика всё сильнее вторгаются в их существование. Детективно-фантастический сюжет начинает развиваться в стиле «Десяти негритят», но это — только часть авторского замысла. Психологически-мистико-фантастический триллер. Изумительная проработка каждого персонажа. Напряженный и непредсказуемый сюжет.
Авторы: Барышева Мария Александровна
весьма надменный вид.
— Виталий! — потрясенно вырвалось у Алины, прежде чем она успела это осознать. Ее голос прозвучал негромко — она не звала человека, она скорее сказала это для самой себя, но он услышал и остановился. Потом обернулся и молча, выжидающе посмотрел на нее, но Алина больше не произнесла ни звука, не в силах понять, поверить и принять происшедшее. Это было невероятно, ведь Волжанск очень большой город, и было очень мало шансов с кем-то здесь столкнуться, да еще и именно с Виталием. Может, она ошиблась? Но сердце говорило, даже кричало ей, что сейчас на нее смотрит именно Воробьев.
На лице Виталия появилась некая раздраженная заинтересованность. Он оглянулся на собаку, потом сунул левую руку в карман и неторопливо подошел к Алине. Прохожие обтекали их, словно вода поднимающиеся со дна скалы.
— Мы знакомы? — осведомился он. — Мне показалось, что вы позвали именно меня.
— Да, — с трудом выдавила Алина, пристально глядя на него.
Это был Виталий, конечно, это был он, но здесь он казался немного старше, и выражение его серо-синих глаз было иным — это были глаза человека, который видел много такого, что не имеет никакого отношения к светлой стороне этого мира. Если самому Виталию было в районе тридцати лет, то его глазам уже исполнилось не меньше шестидесяти, здесь он был более умудренным и, как внезапно подумалось ей, более циничным. Его правую щеку покрывало множество мелких шрамов, словно ее посекло осколками, ближе к уху виднелось большое пятно старого, давно зажившего ожога. В остальном Воробьев не изменился. Ей вспомнилось, как он смотрел на нее тогда, когда она уже умирала. В его глазах были боль и ужас. А до этого она видела в них тепло и нежность, когда он обнимал ее, когда говорил ей, как она ему дорога. Но сейчас эти глаза смотрели на нее совершенно равнодушно, и от этого равнодушия у нее сдавило горло. Конечно, как еще он должен на нее смотреть? Он ведь никогда ее не видел. У его Алины было совсем другое лицо. Если он еще хоть что-нибудь помнит.
И что теперь ей делать? Броситься ему на шею? Или извиниться, отвернуться и уйти, чтобы больше никогда его не увидеть? Другого шанса не будет. Но ведь этот человек ей совершенно не знаком, он чужой для нее.
— Знаете, обычно, когда человека окликают, то это делают с какой-то определенной целью, — заметил Виталий с явным раздражением. — Или вы просто решили напомнить, как меня зовут?
— Нет, — механически произнесла Алина, — я сделала это с определенной целью.
Чау-чау с чрезвычайно хмурым видом сел на асфальт рядом с правой ногой Виталия, внимательно и оценивающе оглядел девушку щелочками карих глаз, сделал для себя какие-то выводы, после чего сердито сказал:
— Бух! Ух-бух!
Алина невольно улыбнулась — несмотря на угрюмое выражение морды, собака все же казалась беспредельно очаровательной. Маленький хмурый медведь.
— Это Цезарь или Мэй?
— Мэй, — машинально ответил Виталий, потом удивленно вскинул брови. — Вы из кинологического центра? Голос у вас очень знакомый.
Чау-чау несколько раз хрюкнула с явным презрением к этой версии, потом высунула кончик лилового языка, словно дразнящаяся девчонка, ее морда сморщилась и глаза почти исчезли в зарослях рыжей шерсти.
— Нет, я не из центра… я по другому поводу… Вы торопитесь?
Виталий пожал плечами и посмотрел на часы на левом запястье.
— Смотря, каков повод… Мы собирались спуститься к реке, на мосту собаке особо не разгуляться. Откуда вы нас знаете?
— Я… — Алина нервно облизнула губы. — Я… А вам знаком только мой голос? А как насчет лица?
— Нет, по-моему, раньше я вас не видел, — уверенно заявил он. — Может, мы общались по телефону? Так…
— Скажите, вы хорошо помните прошлую пятницу?
Он недоуменно кивнул.
— Ух! Бух!
— Мэй, помолчи!
Собака оскорбленно взглянула на хозяина, потом встала и принялась обнюхивать перила.
— В эту пятницу… вам что-нибудь снилось?
Виталий пронзительно взглянул на нее, и на мгновение в его глазах появилось что-то агонизирующее, и внезапно она поняла, что он все помнит, и ее сердце больно стукнуло в груди. Но его глаза почти сразу же вновь стали спокойными.
— Надо же… на улицах уже и психологические опросы проводят! Вы…
— Вы правы, мы с вами знакомы… хотя мы познакомились при очень странных обстоятельствах… Мы познакомились… ну, можно сказать, пять дней назад… в автобусе. Вы возвращались из Саратова, вы ездили туда к своей сестре, Даше…
— Что вы несете?!
Его голос хлестнул ее наотмашь — резкий, злой, и она недоуменно раскрыла глаза, не понимая, чем вызвана такая перемена в его поведении. Лицо Виталия потемнело и он шагнул вперед,
