Пассажиры междугороднего автобуса, вместо пункта назначения, приезжают в удаленный и изолированный от внешнего мира роскошный особняк. С ними начинают происходить события, не до конца объяснимые с позиций здравого смысла. Мистика и фантастика всё сильнее вторгаются в их существование. Детективно-фантастический сюжет начинает развиваться в стиле «Десяти негритят», но это — только часть авторского замысла. Психологически-мистико-фантастический триллер. Изумительная проработка каждого персонажа. Напряженный и непредсказуемый сюжет.
Авторы: Барышева Мария Александровна
а Мэй зашлась в басовитом лае, решив что хозяину угрожает опасность.
— Но вы…
— Моя сестра умерла десять лет назад! — холодно произнес Виталий, уже взяв себя в руки. — Что за бред ты мне тут рассказываешь?!
Алина, сглотнув, отступила назад. Как она могла забыть?! Он же говорил ей там… говорил, что ему кажется, что что-то не так с его сестрой. Желания, заветные мечты… С Виталием поступили еще хуже, чем с ней. В той реальности его сестра была жива. Каково было ему проснуться и осознать, что на самом деле она уже давно похоронена.
— Простите, я не знала… я…
Виталий отвернулся и быстро пошел прочь. Мэй напоследок зло гавкнула и помчалась за ним. Алина растерянно огляделась, потом выкрикнула:
— Подожди! Меня зовут Алина! Алина Суханова!
Воробьев остановился, словно налетел на невидимое препятствие, потом медленно повернулся и отрицательно покачал головой, и даже на таком расстоянии она увидела страх на его лице. Алина быстро пошла навстречу ему, почти побежала и остановилась только тогда, когда между ними осталось не больше полуметра.
— Нет, — тихо сказал он. — Нет! Это невозможно!
— Это я, Виталий. Я. Просто в этой реальности я выгляжу совсем иначе. Помнишь, мы говорили, что там сбываются наши мечты и наши страхи. Мое лицо там… это не моя мечта. Это мой страх.
— Ты… Нет, невозможно!
Мэй сердито ухнула, потом увидев, что ни хозяин, ни настырная и, возможно, представляющая угрозу дамочка не обращают на нее ни малейшего внимания, оскорбилась, после чего с размаху уселась хозяину на ногу.
— Что мне сказать Виталий, чтобы ты поверил. Какую из теорий тебе напомнить. Мою?! Твою?! Жоркину?! О ком мне тебе рассказать?! Об Олеге, который там умер у меня на руках?! Или об этом ублюдке, Лешке, который его убил?! Кстати, ты его застрелил?! Я не успела увидеть… я умерла!
— Это был сон! — хрипло произнес он. — Как ты могла узнать, что мне снилось?! Я тебя не знаю… но голос… твой голос… Господи, откуда ты все это знаешь?!
— Потому что я — Алина Суханова! Я могу показать тебе паспорт… черт! Не то! Но… Ты помнишь наш знак… условный знак, чтобы я узнала — ты это или не ты?! Ты заставил меня остаться в автобусе!.. — Алина остановилась, почувствовав, что от волнения начинает бессвязно тараторить. — Ты читал мне свои стихи, помнишь?!
— Я не пишу стихи! — отрезал Виталий, и на мгновение ей показалось, что он сейчас убежит. Впрочем, она хорошо понимала его состояние. К человеку вдруг заявляется его ожившее видение и говорит: «Привет!»
— Да, не пишешь. Тебе это ни к чему! Они все у тебя в голове, как у меня — моя книга! Ты прочел мне один, когда мы стояли у окна в моей комнате! Вспомни! В час рождения звезды утренней — в час, когда цветет небес лилия, легкой поступью опускается по лучу звезды дева Севера…
Виталий отвернулся, схватившись левой рукой за перила и посмотрел на линию горизонта, потом, не поворачивая головы, негромко, вопросительно произнес:
— Аля?
— Да. Это я, Виталий. Правда, уже больше не рыжик.
Он повернулся. Две пары глаз — человеческих и собачьих выжидающе смотрели на него. Алина ждала реакции. Мэй ждала, когда хозяин перестанет валять дурака и продолжит прерванную прогулку — здесь, на мосту, в соседстве с ревущими машинами ей совсем не нравилось.
— Черт возьми! — сказал Виталий и потер лоб ладонью. — Мне нужно присесть!
Алина кивнула, с облегчением поняв, что самое трудное позади и теперь начнется самое тяжелое и болезненное.
— Мне тоже.
Они сидели на скамейке возле длинного ряда кустарниковой акации, уже растерявшей почти все свои листья. В нескольких метрах от них убегала вниз широкая лестница. Возле парапета стояли несколько мужчин и курили, глядя вниз, на воду. Неподалеку Мэй деловито обследовала кусты, раздраженно огрызаясь на прохожих, почти каждый из которых норовил ее приласкать. Чау-чау позволяла ласкать себя лишь одной руке — прочие руки должны были испуганно отдергиваться — и они отдергивались — не только от лая и вида великолепных клыков, но и от угрюмого выражения собачьей морды, не сулившей ничего хорошего.
— Значит все наши теории оказались верны? — Виталий вытащил пачку «Беломора», и Алина слабо улыбнулась, взглянув на нее. — И все же это был сон. Но… елки, как же сон может быть коллективным?!
— Кто-то заставил нас увидеть этот сон.
Виталий закурил, не глядя на нее, — Алина заметила, что он вообще старался как можно меньше на нее смотреть, и от этого ей было очень больно. Потом сказал дрогнувшим голосом.
— Боже мой… Я видел, как… ты умерла.
— Ты не рад, что этого не произошло на самом деле?
— Не говори чепухи! — сердито
