Пассажиры междугороднего автобуса, вместо пункта назначения, приезжают в удаленный и изолированный от внешнего мира роскошный особняк. С ними начинают происходить события, не до конца объяснимые с позиций здравого смысла. Мистика и фантастика всё сильнее вторгаются в их существование. Детективно-фантастический сюжет начинает развиваться в стиле «Десяти негритят», но это — только часть авторского замысла. Психологически-мистико-фантастический триллер. Изумительная проработка каждого персонажа. Напряженный и непредсказуемый сюжет.
Авторы: Барышева Мария Александровна
начинать сначала. А если на этот раз он проснется в мире, где кроме него никого не будет? Если он проснется…
Руль в его руках дернулся и машину бросило вправо. Виталия одернули сердитым гудком, и он поспешно выровнял «лендровер». Алина испуганно спросила:
— Что с тобой?!
— Да так… задумался просто. Послушай, Аля, может давай я съезжу в «Седьмое небо» сам, а? Отвезу тебя домой — поешь, выспишься…
— Не хочу я есть! — отрезала Алина. — И спать тоже не хочу! Сам же говорил — насчет того, что я затеяла…
— Господи! — мученически простонал Виталий. Он схватился бы за голову, если б руки не были заняты рулем. — Как же с тобой сложно! Что ж ты все так воспринимаешь?!..
— Хочешь поговорить об этом?
— Тьфу ты! — Виталий поджал губы, чувствуя, как в нем снова поднимается знакомое раздражение. — Ей богу, иногда так и хочется привязать тебя к столбу и выпороть кнутом, как потного негра!
— Да вы, батенька, садист?
— Пообщавшись с тобой, даже мать Тереза стала бы садисткой! Хочешь довести себя до ручки — бога ради, твое право! Но когда ты хлопнешься в обморок от истощения, не вздумай требовать от меня сочувствия!
— Не вздумаю, — пробормотала Алина, разглядывая извлеченную из пачки сигарету. — А ты, значит, бросишь меня на асфальте и пойдешь себе, посвистывая, прочь, и суетные прохожие будут походя топтать ногами мое бедное распростертое тельце. Господин Воробьев, вы святой! Странно, что вас еще не канонизировали!
«Лендровер» резко свернул к обочине, чуть не переехав какого-то мотоциклиста, и остановился. Виталий повернул голову к Алине, свирепо глядя на нее, и она в ответ застенчиво захлопала ресницами.
— Только не смотри так! У меня дрожат руки, когда ты включаешь свое обаяние! — произнесла она низким грудным голосом, после чего сунула в рот сигарету, щелкнула зажигалкой и обыденно сказала: — Ну, как? Тебе полегчало? Лично мне да.
Лицо Виталия оттаяло, потом он усмехнулся и склонил голову на руль, точно собрался прилечь поспать.
— Господи боже, Аля, иногда мне кажется, что и ты сумасшедшая.
— Серьезно? — встревоженно спросила Алина. — Не знаешь, это лечится?
Он протянул руку и, приобняв ее за плечи, шутливо качнул из стороны в сторону.
— Надеюсь, нет. Но порой хотелось бы, чтоб об очередном приступе меня предупреждали, потому что я не всегда за ними успеваю.
— Я обдумаю твое предложение на досуге, а теперь поехали в «Небо». И, знаешь, — Алина посерьезнела, — после всего я буду очень удивлена, если мы не найдем там Харченко.
— Ты знаешь, я тоже, — отозвался Виталий, выводя машину на дорогу. — Но все равно вначале придется заехать ко мне. Мэй нужно вывести. Иначе, когда я вернусь, меня будет ждать большой сюрприз.
— И надо проверить, жив ли там Жорка — что-то он давно не звонил, — добавила Алина. — Вдруг твоя расчудесная собака его уже доедает.
Виталий покосился на нее, но на этот раз ничего не сказал, не желая ввязываться в еще один диалог. Потом взглянул в зеркало обзора и нахмурился — ему показалось, что он уже где-то видел едущий следом пыльный бежевый «москвич». Но тот на следующем же повороте свернул в другую сторону, и Воробьев, успокоившись, снова принялся смотреть на дорогу.
В «Седьмое небо», играющее огнями, словно гигантская новогодняя елка, их поначалу не пустили, и Виталий, не удержавшись, укоризненно посмотрел на Алину, которая, разумеется, не поддалась на уговоры тихонько подождать в машине. Одного его, возможно, и пропустили бы, но с Алиной пропускать не желали — и все тут! Глыбообразный охранник обиженно спросил у нее паспорт, получил ответ, что паспорта с собой нет, обиделся еще больше и наотрез отказал.
— Это частный клуб, — пояснил он, водя очами по сторонам, — и администрация имеет право решать, кого пускать, а кого нет.
— Это вы — администрация?.. — начала было Алина, но Виталий тут же зажал ей рот ладонью, после чего больше по инерции поинтересовался:
— И каков принцип симпатии администрации?
— Вы — не члены клуба, — с удивительной кротостью пояснил охранник и сделал величавый жест в сторону улицы. Виталию жест крайне не понравился, и он собрался было, прежде чем уйти, рассказать охраннику все, что он думает по поводу членов, но тут подошел еще один мужчина в форменном костюме, решивший выяснить, в чем заминка. При виде Виталия он застыл, и несколько секунд они предавались взаимному созерцанию, после чего вдруг одновременно кинулись навстречу друг другу, сшиблись и начали восторженно мять друг друга и трясти, выкрикивая множество слов, большинство из которых заканчивались на «ать» и «ак». Алина, ойкнув, отскочила в сторону,
