Уж эти мне мужчины

онемевшее лицо. Кончик носа и щеки полностью утратили чувствительность.
– Твою мать! – воскликнул Гарик, резким движением вскакивая на ноги. – Она сбежала!
Он бросился к тротуару, отчаянно размахивая руками перед проезжающими машинами, но водители, завидев его громадную, нелепо раскачивающуюся фигуру, немедленно вспоминали о стремительном росте преступности в городе и прибавляли газу.
– Твою мать, твою мать, твою мать, – причитал Костолом, дробной рысцой направляясь к автобусной остановке.
Самолет на Ханты-Мансийск вырулил на взлетную полосу и, взвыв моторами, оторвался от земли. Маша с облегчением откинулась на спинку кресла.
– Ну, теперь ты успокоилась? – спросил Вася. – Кстати, мы так и не успели познакомиться. Меня зовут Василий Ахиллесович Христопопулос, для друзей просто Джокер.
– Очень приятно, – равнодушно сказала Маша и, отвернувшись, уставилась в темный иллюминатор.
В красноярском аэропорту Костолом сунул голову в окошко билетной кассы.
– Девушка, ради Бога, скажите, у вас покупала билет красивая блондинка с голубыми глазами в коричневой дубленке с капюшоном? – спросил он.
– Мы не даем подобную информацию, – с подозрением покосившись на расцарапанное лицо Костолома, сказала кассирша.
– Я умоляю вас! Это вопрос жизни и смерти! Это моя невеста! – горестно восклицал Гарик, лихорадочно доставая из кошелька стодолларовую купюру.
Кассирша приняла купюру с откровенным удовольствием.
– Они взяли билеты в Ханты-Мансийск, – уже более любезным тоном сказала она.
– Они?!!
– Блондинку сопровождал очень симпатичный молодой человек, – злорадно сообщила кассирша, с любопытством наблюдая за изменениями, происходившими с лицом Гарика.
– Во сколько вылетает самолет? – взвыл Костолом.
– Он уже в воздухе, – улыбнулась кассирша.
Использовав свои связи в русском консульстве, Альберто за три дня ухитрился оформить въездную визу. В Москве маркиз пересел на самолет, вылетающий в Сочи, и вскоре уже любовался в иллюминатор причудливым рельефом кавказских предгорий.
В кармане пиджака у него лежал англо-русский электронный переводчик и листок с номером мобильного телефона корреспондента немецкого телевидения Гисберта Брауншвейга, который в данное время работал в Чечне и, возможно, смог бы помочь ему выйти на террористов.
Телефоном маркиза снабдил Хосе Мануэль, который пообещал держать с ним связь и, если получит какие-то новости о заложниках, позвонить ему в гостиницу «Жемчужина», где Альберто должен был остановиться.
Маркиз без проблем миновал паспортный контроль и, с любопытством озираясь по сторонам, вышел из автовокзала. Он без труда отыскал стоянку такси.
– Отель «Тсемчутсина», – с трудом произнес он непривычное слово. Звук «ж» в испанском языке отсутствует.
Мириам Диас Флорес была вне себя от бешенства. Она уже несколько дней подряд не могла дозвониться до маркиза, а слуги категорически отказывались сообщить какие-либо подробности о его местонахождении.
Преодолев свою почти патологическую неприязнь к матерям возможных кандидатов в мужья, модель даже попыталась навестить Марию Терезу в госпитале Сан-Пабло, но к маркизе ее не пустили, сославшись на то, что состояние здоровья больной не позволяет ей принимать посетителей, не относящихся к членам семьи.
На пятый день Мириам твердо решила ворваться в дом маркиза и оставаться там до тех пор, пока не объявится хозяин.

Хосе Мануэль тоже не чувствовал себя спокойным. Его терзало жестокое и неутолимое любопытство. Журналистская интуиция Чемы подсказывала ему, что объяснение интереса к судьбе чеченских заложников, которое дал ему Альберто, не стоило выеденного яйца.
Конечно, маркиз действительно мог дать обет, но это было слишком не похоже на него – бросить больную мать в критическом состоянии и отправиться спасать никому не известных русских. Если он хотел совершить нечто угодное Богу, он мог бы сделать это в Испании или по крайней мере в испаноговорящей стране. Но почему Россия? Хосе Мануэль чувствовал, что за этим делом скрывается материал, на котором он сможет сделать себе карьеру.
«Пожалуй, начну собственное расследование, – решил журналист. – Маркизу тревожить нельзя. Отправлюсь-ка я в поместье де Арнелья и расспрошу слуг. Из них всегда можно вытянуть какую-нибудь полезную информацию».
Мириам Диас Флорес столкнулась с Хосе Мануэлем у дверей дома Альберто. Журналист с нескрываемым интересом окинул взглядом самые длинные в мире ноги.
– Рад приветствовать вас, сеньорита Диас, – любезно сказал