Уж эти мне мужчины

Вася говорил и говорил. Слова текли из него широкой полноводной рекой, вымывая самые сокровенные признания из потаенных уголков его души.
– Я люблю ее! Вы даже не представляете, как я люблю ее! – восторженно сообщил Джокер.
– А как же маркиз? – спросил Генсек. – Разве маркиз не влюблен в Машу? Ты не ревнуешь к нему?
Одним из излюбленных принципов Родина был принцип «разделяй и властвуй». Он искал возможности вбить клин между попавшей к нему в лапы троицей, чтобы впоследствии, возможно, сыграть на возникшей между теперешними союзниками розни.
– Влюблен? Конечно, нет! – усмехнулся Вася. – Альберто не может быть влюблен в нее.
– Почему? – удивился Леонид Борисович. – Маша очень привлекательная женщина.
– Потому что брат не может влюбиться в сестру, – пояснил Джокер.
– Брат? Ты хочешь сказать, что маркиз де Арнелья – брат Маши Аксючиц?
– Ну да! – подтвердил Вася.
– Очень интересно. Ну-ка, расскажи мне обо всем поподробнее, – попросил Генсек.
Маша с тоской посмотрела на узкое зарешеченное окошко полуподвального помещения, в котором ее и Альберто заперли по приказу Родина. Еще полчаса назад она убедилась, что выбраться отсюда невозможно, и теперь предавалась черной меланхолии.
– Дернул же нас черт связаться с этим пентоталом! – воскликнула она. – Как говорится, не рой другому яму.
– Да, неприятно получилось, – согласился маркиз. – Если Джокер не дай Бог проболтается, что мы брат и сестра, дело примет совсем плохой оборот.
– А какая разница! – безнадежно махнула рукой Арлин. – Все равно живыми нам отсюда не выбраться.
– Ну не скажи, – возразил Альберто. – Мы не нужны Генсеку. Его интересуют только деньги, а я могу заплатить ему очень много за наше освобождение. Но если он узнает, что ты моя сестра, он будет постоянно шантажировать меня, угрожая тебе.
– Ты наивный, – сказала девушка. – Возможно, втемную Родин стал бы еще тебя шантажировать, но такие люди, как он, не оставляют в живых свидетелей. Он деньги-то возьмет, а нас все равно прикончит.
– Ну, это мы еще посмотрим! – с наигранной бодростью воскликнул маркиз.
Дверь со скрипом отворилась, и в сопровождении двух вооруженных телохранителей на пороге появился Генсек.
– Привет, братишки и сестренки! – весело воскликнул он.
– Вас срочно просит к телефону Снусмумрик, – прервал веселое застолье Кузьма Блоходавов, передавая трубку Папе Сочинскому. – Похоже, у него плохие новости.
– Черт! – выслушав сообщение Снусмумрика, выругался вор в законе. – Черт, черт, черт!
– Неприятности? – осторожно поинтересовался Серый Кардинал.
– Хуже некуда, – мрачно сказал Папа Сочинский. – Генсек захватил Джокера, маркиза и Машу и послал людей за журналистом.
– Постойте, постойте, – забеспокоился Иван Копилкин. – О какой Маше вы говорите? Уж не о моей ли дочери? И если это так, то кто ее захватил?
– Потом объясню, – сказал Папа Сочинский. – Срочно свяжи меня с капитаном милиции Михаилом Полуподвальным, – попросил он Кузьму.
Михаилу Полуподвальному казалось, что все происходящее нереально. История Жорика о разыскиваемой милицией переодетой мужчиной девушке, неизвестно зачем напросившейся в гости к мафиози-гомосексуалисту, и о подозреваемом в убийстве маркизе, переодевшемся женщиной и также направившемся в дом Генсека, была самой невероятной историей, услышанной им за всю долгую службу сначала в советской, а потом и в российской милиции. Хотя разум и подсказывал Михаилу, что слишком безрассудно ввязываться в прямую конфронтацию с всесильными криминальными структурами, романтическая натура милиционера толкала его на безумства.
– Товарищ капитан! Вам тут по рации передали срочное сообщение, – задыхаясь, отрапортовал милиционер, ожидавший своего начальника в машине перед гостиницей.
– В чем дело? – недовольно спросил Полуподвальный.
– Вас просил немедленно связаться с ним некий П.С., – объяснил милиционер. – Он говорит, дело не терпит отлагательств.
– Похоже, что так, – задумчиво кивнул капитан.
– Отсюда до дома Генсека не больше пяти километров, – сказал Волк, когда затих гул вертолета, высадившего его небольшой отряд в укромном месте в горах. – Уже недолго осталось.
– Надеюсь, ты не собираешься средь бела дня маршировать по окрестностям Сочи в полном боевом обмундировании с автоматами наперевес, – заметил Стрелок.
– В этом районе почти нет жилых домов, – сказал Дарасаев, – а Генсек позаботился, чтобы поблизости от его особняка не было любопытных. Думаю, мы сумеем добраться туда незамеченными.
– Днем – нет, – возразил Стрелок. –