Уж эти мне мужчины

и, со спины подскочив к Махмуду, локтевым сгибом левой руки пережал ему горло, чуть не сломав при этом шейные позвонки. Правой рукой Гарик приставил пистолет к виску Волка и, прикрываясь Дарасаевым, как щитом, прижался спиной к стене.
– Не двигаться! Оружие на пол, или я прикончу его! – рявкнул Костолом.
Чеченцы замерли на месте, но расстаться с оружием не пожелали. Им не нравилось, когда ими пытались командовать.
– Убьешь его – они пристрелят тебя, – спокойно заметил Стрелок.
– А мне плевать, – объяснил Костолом.
По рядам чеченцев пронесся глухой ропот.
– Прикажи им положить оружие! – Гарик ткнул пистолетом в голову Дарасаева.
– А пошел ты… – злобно огрызнулся Волк.
– Спокойно! Никому не стрелять, – скомандовал Борисов, понимая, что чеченцы вот-вот перестанут себя контролировать. – Давайте разберемся в ситуации.
Дверь библиотеки скрипнула, и, по обыкновению грациозно покачивая бедрами, в гостиную с ослепительной улыбкой вплыла Мириам Диас Флорес. С удовлетворением отметив, что взоры всех смуглых небритых мужчин переместились на нее, модель принялась неторопливо расстегивать пуговицы на блузке.
На выглядывающего из дверного проема Хосе Мануэля никто не обратил внимания.
– Кто-нибудь здесь говорит по-английски? – поинтересовалась Мириам.
– Я! – галантно улыбнулся Стрелок.
– Тогда вы будете моим переводчиком, – лучезарно улыбнулась ему модель, расстегивая очередную пуговицу. – В первую очередь мне бы хотелось поприветствовать всех собравшихся здесь и выразить мою полную солидарность с вашим маленьким, но гордым горным народом, который, подобно испанским баскам, продолжает отважно бороться за свою независимость против коммунистическо-демократическо-капиталистического гнета! – на удивление складно продекламировала она.
– Что она такое несет? – удивился Хосе Мануэль. – Жорди Пужоля, что ли, наслушалась?
Расстегнув последнюю пуговицу, Мириам передернула плечами, так что блузка соскользнула вниз, и взорам изголодавшихся по женскому обществу чеченцев предстала ее безупречная смуглая грудь.
Стрелок послушно переводил, чувствуя, как жар, зарождающийся внизу его живота, перемещается вверх по телу, нарушая связную работу мысли.
– Самое святое на свете – это любовь! – провозгласила Мириам.
Террористы кивнули. Они готовы были сражаться насмерть с жестоким и беспощадным врагом, но груди модели оказались слишком мощным оружием, почти запрещенным оружием массового уничтожения. В этот момент позорной слабости чеченцы даже готовы были на миг допустить кощунственную мысль о том, что любовь лучше войны.
Хосе Мануэль, шагнувший в комнату, чтобы лучше видеть все происходящее, с недоверием покачал головой. Сейчас он жалел только об одном: что у него не было с собой фотоаппарата, чтобы запечатлеть уникальную историческую сцену.
– Ей бы в политику податься! – пробормотал он. – Пара подобных выступлений – и все мужское население Испании у нее в кармане, а уж сепаратисты вообще на руках ее будут носить.
– Нас привела сюда любовь! – торжественно возвысила голос модель. – Этот человек, – она направила свою грудь на Костолома, – оказался здесь, чтобы освободить свою невесту, а я, – грудь Мириам переместилась в сторону маркиза, – презрев опасность, пришла спасти своего жениха, Альберто де Арнелью. Наверняка каждый из вас когда-то испытывал священное чувство любви – будь то любовь к женщине или любовь к Родине. Поэтому я надеюсь, что мои слова найдут отклик в ваших мужественных и благородных сердцах. Я умоляю вас проявить великодушие. Мы вам не нужны. Я верю, что свободные и непобедимые мужчины Кавказских гор проявят присущее им благородство и благословят нашу любовь!
Последняя фраза Мириам потонула в звоне разбившихся стекол и топоте ног ворвавшегося в комнату через окна и двери отряда, возглавляемого Матвеем Гашеткиным.
Отупевшие от созерцания прелестей андалузской модели, чеченцы даже не вспомнили об оружии. Они просто тупо уставились на неожиданно появившихся в комнате одетых в маскировочную форму людей с автоматами.
– Те же и мы! – жизнерадостно воскликнул Максим. – Всем привет! Не беспокойтесь, мы не отряд по борьбе с терроризмом и лично против вас ничего не имеем. Мы прибыли для мирных переговоров. Привет, Стрелок!
– Матвей! Это ты! Сколько лет, сколько зим! – обрадовался Борисов. – Что ты тут делаешь?
– Он работает на меня! – входя в комнату, объяснил Папа Сочинский.
– Здорово работают! – высовывая голову из-за фонтана, восхитился капитан Полуподвальный. – Вот это высадка! Прямо «Крепкий орешек-2».