Страсти испаноязычного телесериала в сочетании с суровой блатной романтикой колымских лагерей – взрывной коктейль!Немыслимая криминальная интрига, сводящая в безумном круговороте событий воровских авторитетов из России, благородных (и не совсем благородных) аристократов из Средиземноморья и прекрасных авантюристок со всех концов света…Где такое возможно?Конечно, у нас.Потому что у нас возможно все!..
Авторы: Волкова Ирина Борисовна
была чистой и непорочной, когда вышла замуж за твоего отца, и я всегда свято хранила его честь!
– Ну зачем так волноваться, – примирительно сказал Альберто, обнимая мать. – Я же просто пошутил. Я знаю, что для тебя честь семьи – превыше всего.
– Никогда больше не делай таких намеков, – сухо сказала Мария Тереза. – Это оскорбляет память твоего отца. Я иду спать, – добавила она, целуя сына в лоб. – Спокойной ночи.
Зэки с шумом рассаживались на жестких стульях клубного зала. Вася проследовал за Валькирием и Чумариком к первому ряду. Как любимчик пахана, он пользовался особыми привилегиями.
Джокер уселся на стул с художественно выцарапанной на нем могилой, увенчанной непомерно большим крестом. Рядом корявым почерком было написано: «Урою всех, волки позорные!» Слева от него рассаживалась по местам команда другого пахана, Косого. На задних рядах началась свара, шум которой перекрыл голос начальника лагеря:
– А ну, по местам! Считаю до трех! Кто не сядет здесь, сядет в карцер! Раз, два, три!
Недовольно ворча, заключенные опустились на ближайшие к ним стулья.
Сжимая микрофон в руке, начальник лагеря прошелся по сцене.
– Через пять минут начнется праздничный концерт, – объявил он. – На всякий случай предупреждаю, что во время представления строжайше запрещено вставать со стула, плеваться, свистеть, материться, громко разговаривать и иным способом проявлять неуважение к артистам. За малейшее нарушение – в карцер. Все понятно?
– В натуре! Будь спокоен, гражданин начальник, – кривляясь, откликнулся Косой.
В зале послышались приглушенные смешки.
– Я вас предупредил, – хмуро сказал начальник лагеря, покидая сцену. Он не хотел затевать дискуссию с паханом.
Вася старался стереть из памяти первое отделение концерта. Танец маленьких лебедей оказался еще хуже, чем он предполагал. Когда один из лебедей споткнулся и упал, заставив всю шеренгу потерять равновесие, Джокер закрыл глаза. Когда он их открыл, то увидел, как по лицу сидящего рядом Чумарика катятся слезы.
– Что, музыка Чайковского растрогала тебя до слез? – поинтересовался Джокер.
Лев Давидович достал из кармана посеревший от долгого употребления носовой платок.
– Я плачу от боли за искусство, – прошептал он.
Затем на сцену вышли три эвенкийские девочки в национальных костюмах, и ведущий объявил, что следующим номером будет национальный фольклор эвенков Якутии и что дети прочитают стихи народного эвенкийского поэта Ырсана Остолообуя.
нестройным хором с сильным эвенкийским акцентом продекламировали дети.
Вася толкнул локтем в бок невозмутимо взирающего на сцену Валькирия.
– Здесь что, до сих пор существуют октябрята и комсомольцы? – спросил он.
– Это тайга, – пожал плечами Валькирий. – Веяния моды доходят сюда с большим опозданием.
– Если это будет продолжаться в том же духе, я, пожалуй, предпочту отправиться в карцер, – покачал головой Вася.
– Не дури! – одернул его пахан. – Получай удовольствие. Не важно, что там они несут со сцены, главное, что там – бабы! Подумай, сколько лет ты не видел баб! А эти маленькие лебеди еще и ножки показывают! Так и прыгают!
– Ножки? Это ты называешь ножками? – иронически спросил Джокер.
– Баба есть баба, даже если она эвенкийский лебедь, – твердо сказал Семен Аристархович, – а ноги есть ноги, даже если они слегка худосочны и кривоваты.
Джокер не стал спорить.
«Как бы от такого зрелища вообще импотентом не стать», – подумал он, снова уставившись на сцену.
– А теперь перед вами выступят артисты циркового ансамбля «Путь Ермака», – объявил ведущий. – Поаплодируйте несравненной и прекрасной Арлин Бежар, которая продемонстрирует вам чудеса магии и волшебства!
– Ой, – сказал Вася, когда на обшарпанный дощатый помост тюремной сцены выплыло видение – высокая, стройная и полногрудая блондинка с длинными распущенными волосами. Видение было задрапировано в длинное искрящееся черное платье с глубоким декольте на груди и спине и разрезами на бедрах, в которых мелькали длинные стройные ножки в блестящих бежевых колготках.
У зэков зоны 227А перехватило дыхание. Единодушный общий полувздох-полустон прокатился по клубному залу.
Блондинка взмахнула рукой, и в ее пальцах
