Ужас приходит в полнолуние

имитирует? — внезапно спросил Антон.
Сам того не ведая, он думал о том же, о чем и я. Но пока что я не собирался рассказывать Михайлишину о своих умозаключениях. Поэтому в ответ я только пожал плечами:
— Не знаю. К тому же неизвестно кто это был. Может быть, кто-то неудачно подшутил над Андрюшей Скоковым?
Антон только вздохнул и замолчал. Мы миновали переезд, свернули, и на перекрестке у магазина Антон притормозил, потому что зажегся красный свет на единственном в поселке светофоре. Его установили несколько лет назад, после того как пьяный водитель на «КамАЗе» именно здесь насмерть задавил старушку — полуслепую бабушку Глаголеву, на ощупь переходившую перекресток.
— Наше вам с кисточкой, товарищ участковый! — раздался радостный голос.
Я обернулся. Замурзанный невысокий мужичок в брезентухе с выцветшей эмблемой БАМа на ходу приподнял кепку, приветствуя Михайлишина. По его небритому загорелому лицу бродила слегка ехидная улыбка.
Участковый холодно кивнул.
— Вот, пожалуйста. Еще один, — сказал он негромко, провожая мужичка взглядом. — Знатный браконьер Семенчук… Глаза бы мои на них не смотрели. Вместо того чтобы убийцу ловить, какой-то ерундой занимаюсь.
— Ничего, Антон. Я думаю, скоро все это закончится.
Зажегся зеленый цвет. Михайлишин мягко тронул машину с места, косясь в боковое зеркало на удаляющегося мужичка.
— Надеюсь… — вздохнул он.
Мы проехали перекресток, и тут мне стало немного не по себе.
Буквально в каждом втором доме спешно готовились к отъезду поселковые дачники — те, кто не жил в академпоселке круглый год. Люди выносили вещи из домов и быстро грузили в машины. В воздухе ощутимо витало напряжение. И страх. Подтверждая это, навстречу нам из проулка одна за другой выехали три легковушки, набитые людьми. На крышах были закреплены коробки, чемоданы и сумки с барахлом. Людей в первой из машин, в «Волге», я сразу признал: это были мои старинные знакомые — Голиковы. Вся семья: отец, мать и дочь с мужем и маленьким сыном. Обычно они все лето живут на даче. А теперь вот уезжали — судя по спешке, по количеству вещей и, главное, по испуганно-напряженному выражению лиц, надолго. Скорее всего, до следующего лета. Старший Голиков, сидевший за рулем «Волги», встретился со мной взглядом и тут же поспешно отвернулся.
Посмотрев назад, я увидел: одна за другой все три машины свернули на улицу Пушкина: она прямиком выходит на московскую трассу.
Мы с Михайлишиным переглянулись. Паника началась.
— Да-да, — подтверждая мою невысказанную мысль, проговорил Антон. — Боюсь, что после сегодняшнего объявления в Москву уедет половина поселка.
— Как минимум, — согласился я. — А то и больше.
Повернув еще раз, Антон затормозил возле калитки моего дома.
— Извините еще раз, Николай Сергеич, за нечаянную встречу в лесу, — сказал он. — И… и передайте, пожалуйста, привет Стасе. Если увидите.
— Непременно, — улыбнулся я. — И увижу, и передам.
Все же он мне был очень симпатичен, наш участковый. И любимой внучке, кажется, тоже нравился. Хотя для моей невестки Елены он — воплощенная угроза постыдного мезальянса. Впрочем, это — дело молодых, и нечего нам, старикам, совать нос куда не следует. В Михайлишине чувствуется порядочность и воспитание. Этого мне, в отличие от моей многоуважаемой невестки, вполне достаточно. И поэтому я совсем не хотел, чтобы он в одиночку, нос к носу, столкнулся с этим психопатом. А если уж не повезет и он с ним встретится, то пусть у Михайлишина в руке будет взведенный пистолет. Попрощавшись с Антоном, я полез из машины.
— Как стемнеет, будьте поосторожней. Не выходите понапрасну из дому, — крикнул он вдогонку.
— Это пожелание больше относится к твоей работе, Антон, — обернулся я. — Не рискуй без нужды.
Он пренебрежительно махнул рукой:
— Да ничего со мной не случится.
— Зря не рискуй, — повторил я серьезно. — Береженого Бог бережет.

То, что все в поселке наложили в штаны и сидели по своим норам за семью замками, меня только смешило. Ну, подумаешь, грохнули пару человек в поселке?! Бывает. Нынче времена такие, суровые, не знаешь, откуда шандец на кожистых крыльях прилетит. Но это ладно. Вот менты что удумали, сволочи, я аж взбеленился! Решили под это дело всю рыбалку запретить, грибы да ягоды. Про охоту не говорю — не сезон. Я-то не дурак, сразу смекнул: опять дурят нашего брата, начальство без этого жить не может — обязательно надо стращать, чтобы, значит, лишний раз власть свою показать. Не без пользы для себя, конечно: кому-то