Ужас приходит в полнолуние

попятный мама. — Давай, иди скорей собираться.
— Что значит — собираться? — не поняла я.
— Ты что, не знаешь? Сегодня ночью убили еще одного человека, какого-то местного рыбака! — сказала мама, сделав страшные глаза. — В общем, мы немедленно уезжаем из этого кошмара домой, в Москву. Сегодня вечером. Папа приедет за нами ровно в шесть.
Я огляделась и только сейчас заметила, что на веранде громоздятся полуупакованные коробки и сумки. Мама действительно собиралась уехать.
— А дед?!
— А что дед? — Мама состроила непонимающую мину. — Николай Сергеич здесь живет постоянно. И потом, я же ему звонила — а он наотрез отказался уезжать.
Я посмотрела на нее и твердо сказала:
— Лично я никуда без деда не поеду. Понятно?

Вернувшись к Николаю Сергеевичу, первым делом я полез в душ. Потому что мою попытку с ходу начать рассказ о результатах похода к Марьину озеру старик тут же прервал вопросом:
— Что-либо архисрочное есть?
— Нет, архисрочного нет, — признался я, — да и просто срочного тоже.
— Тогда в душ и за стол. Пообедаем, тогда все не торопясь и расскажешь.
Пришлось подчиниться.
Пообедав, мы расположились в гостиной. Старик закрыл окна и двери, включил на полную мощность кондиционер — жара, по-моему, еще усилилась. Разлил по чашкам кофе, закурил, и я поведал ему о своих лесных поисках. Но сначала рассказал про стремительно нарастающую в поселке панику. Николай Сергеевич слушал молча, только время от времени кивал в знак согласия с моими словами. Потом я перешел к сути: своей находке.
— Я все внимательно осмотрел вокруг кострища, пошел в лес. И стал обшаривать каждый кустик, — рассказывал я. — А чтобы легче было искать, представил себе, что он не человек, а волк. Искал долго, не скрою. Ну и в конце концов не очень далеко от берега обнаружил его лежку.
— Лежку? — впервые перебил меня старик.
— Ну, не лежку, конечно. Он ведь двуногая сволочь. Нашел, можно сказать, его временное логово в чащобе. Место он выбрал грамотно — ну точно как волк. Укрыто оно хорошо, а берег озера и поляна, где ребята устроили пикник, просматриваются отлично. Ждал он в этом месте наверняка не меньше получаса. Причем не в первый раз. Он там бывал уже неоднократно. Да, еще: я там на стволе дерева заметил следы — что-то вроде отметин от когтей.
— Когтей?
— Да нет. Это скорее всего нож. Ковырял ствол, пока ждал. Нервишки у него, видать, не железные. Сдают. Кстати, следов его я обнаружил немного — всего три. Очень нечетких, еле заметных. Судя по этому, он не только тщательно выбирает место для засады, но и старается не оставлять ничего, что могло бы указать на его присутствие в лесу.
Я помолчал и добавил:
— Теперь я его хорошо чувствую — прошел по его предполагаемому пути, вдоль тропинки, почти до границы поселка. Он очень хорошо, умело и привычно ходит по лесу. Вернее, лес сам его ведет. Это трудно объяснить.
— Я понимаю, — кивнул старик.
— Живет он, конечно, в поселке. И это хуже всего. В лесу-то я его смогу взять без особых проблем. Надеюсь, что без особых, по крайней мере. А в поселке… Не уверен даже, что смогу вычислить, где он живет. Одна надежда на лес. Хотя… Он же не идиот — видит, что из поселка все бегут, в лес никто не ходит. Этот рыбак, как его…
— Семенчук.
— Да, Семенчук. Он, наверное, был единственный, кто плюнул на запрет и рискнул ночью порыбачить. Больше никто рисковать не будет, сумасшедших нет. А на вооруженных и озлобленных милиционеров он вряд ли нападет…
Я замолчал.
— И что же ты предлагаешь сделать? — посмотрел на меня старик.
— Понимаете, Николай Сергеич, я надеюсь, что волчьего в нем окажется больше, чем человеческого. И именно это волчье выгонит его в лес. Рано или поздно. Так что в любом случае, как мы и решили, в лес мне надо идти. Начиная с сегодняшнего дня.
Он долго и тщательно гасил окурок в пепельнице. Потом встал, подошел к окну. За окном в мареве раскаленного дня неподвижно застыли деревья — было полное затишье. Николай Сергеевич повернулся, посмотрел на часы и сказал:
— Половина третьего. Тебе надо отдохнуть. И обязательно поспать. Впереди у тебя трудная ночь.
Я попытался было возразить, но старик оказался непреклонен. Пожалуй, минут сто двадцать можно было придавить. Практически я не спал всю прошлую ночь: сначала на машине добирался до Троицко-Печорска, потом на чихающем «кукурузнике» до Сыктывкара, до большого аэропорта, потом двухчасовое ожидание посадки, перелет до Москвы и — дорога до Алпатова. В самолете я, правда, немного подремал. Но это