Ужас приходит в полнолуние

— …а мухи — отдельно, — закончил я.
Он улыбнулся — в первый раз:
— Это верно.
Помолчал и добавил, поглядев на небо:
— Светает. Пора закругляться — все равно ночь кончилась. Не появится он уже. Давай-ка я тебя до поселка подкину. У меня здесь неподалеку, возле проселка, машина спрятана.
— Да я лучше пешком. В таком виде не стоит мне с тобой ехать, еще увидит кто.
Он согласно кивнул и протянул мне руку:
— Я сегодня днем к Николаю Сергеичу загляну. Вроде как по делу. И там мы с тобой потихоньку покумекаем, что следующей ночью делать. Ладушки?
— Ладушки, — ответно пожал я ему руку.
Он развернулся и пошел прочь. Я стянул шапочку, вытер мокрое от пота лицо. Сунул шапочку в карман и посмотрел вслед Антону. Через минуту его высокая фигура растаяла в густом тумане. И шаги затихли. Потом послышалось негромкое урчание двигателя машины, но и оно скоро исчезло. Уехал, значит. Я повернулся и неторопливо зашагал в сторону поселка.
М-да… Не прост парень, ох не прост.
Антон то ли случайно вышел на это болото, то ли у него чертовский нюх. Ведь он появился в самом ключевом месте. И получается, что в эту ночь мы вместе, хотя и достаточно случайно, перекрыли убийце все возможности незаметно пройти по лесу. Но я был абсолютно уверен, что Антон порядочно наследил. Судя по тому, как беззаботно он хлюпал через луговину и болото, убийца теперь легко обнаружит следы его пребывания. Значит, мои ночные бдения в лесу становятся почти бессмысленными… Хотя, конечно, абсолютную гарантию никто дать не может.
Но с другой стороны интуиция подсказывала, что скорее всего грядущие события снова переместятся на улицы опустевшего поселка, а это очень и очень неприятный поворот… Да, дела-а-а…
Я уже почти вышел из леса к окраине поселка, к дому Николая Сергеевича. Спустившись по еле заметной тропинке — той же самой, по которой я уходил, — в неглубокую низину, заросшую невысокими березками и ивняком, я перепрыгнул через топкое место и начал подниматься на другую сторону пологого склона овражка. В низине скопился туман, делавший все вокруг призрачно-нереальным. Шел я почти неслышно, шаги словно вязли в белом молоке, доходившем мне до середины груди. Я уже почти поднялся из низины, даже увидел смутно виднеющуюся крышу бутурлинского особнячка.
Но только увидел.
К стыду своему должен признаться, что не услышал шагов за спиной. Вообще ничего не услышал, кретин. Расслабился, дубина, потерял бдительность. Только неожиданно почувствовал на затылке легкое дуновение, с большим опозданием сказавшее мне об опасности, внезапно возникшей у меня за спиной. Я успел щелкнуть предохранителем и начал было поворачиваться, вскидывая «моссберг», но не успел.
Было такое ощущение, что сзади мне на голову обрушилось дерево. Все вокруг стремительно перевернулось, земля ударила в лицо и последняя мысль, которая у меня промелькнула, была: как же глупо я влопался, дурак!
А потом все исчезло.

Пришел я в себя от ощущения чего-то мокрого и холодного на лице. Потом до меня дошло, что это, скорее всего, вода. Дождь, что ли, начался?.. Так что — выходит, я еще жив?..
В башке тупыми пульсирующими толчками отдавалась жуткая боль. Я с трудом разлепил веки. Перед глазами все плыло, прямо передо мной маячило, колебалось какое-то смутное светлое пятно. Я напряг зрение, пытаясь его сфокусировать, отчего головная боль еще усилилась. Пелена постепенно развеялась, и светлое пятно превратилось в чье-то перекошенное, заплаканное лицо. Кажется, женское. Кто же это?..
— Ты меня слышишь, слышишь? — словно сквозь вату донесся до меня чей-то перепуганный голос. — Кирилл, миленький, отвечай!.. Ну, пожалуйста, отвечай!.. Кирилл!..
И только тогда до меня наконец дошло, что прямо передо мной стоит на коленях Стася. Одной рукой она обнимала меня за плечи, а в другой держала ржавую консервную банку с водой. Так вот что за дождь, оказывается. А потом я понял, что полулежу, привалившись к стволу березки. Я с трудом поднял руку и осторожно коснулся пальцами затылка в том месте, где, не стихая, пульсировала боль. И нащупал здоровеннейшую шишку. Поднес трясущиеся пальцы к глазам: они были в темной, липкой, уже начавшей густеть крови.
— А ты что здесь делаешь?.. — еле выговорил я.
— Я?.. Я ждала, ждала, никак не могла уснуть, — забормотала она. — Дед тоже не спал, все по кабинету бродил, я слышала. Потом он все же уснул, а я так и не смогла. Смотрю — уже четыре часа утра, а тебя все нет и нет. Я стала думать — почему же ты не возвращаешься?.. Встала потихоньку, оделась и пошла тебя искать…
— Куда? — прохрипел я.
— Сюда. Ведь эта тропинка — самый короткий путь от Марьина озера, вот я и решила,