Ужас приходит в полнолуние

Эта была первая ночь, когда я более или менее нормально спал. И лег для себя необычно рано, около полуночи, и отключился на редкость быстро.
Почему? Да потому, что сраному полнолунию пришел конец.
Спал я крепко, без сновидений, не говоря уж о кошмарах, — ничего меня не беспокоило. И проснулся точно по звонку будильника, в семь утра. Выглянул в окно — день обещал быть опять таким же жарким, как и вчера.
Настроение у меня было — зер гут: я даже запел вполголоса (хотя — насчет слуха — мне, честно говоря, медведь на ухо наступил), когда брился в ванной. И желудок вроде больше не болел. Катя, довольная тем, что моя бессонница закончилась, весело хлопотала на кухне, готовила завтрак.
Ни ночью, ни под утро из конторы звонков не было — значит, последние десять часов в поселке прошли спокойно и ничего особенного не случилось. Неужели убийства прекратились, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить?.. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что происшествий не было, а плохо, потому что душегуб все еще шастал на свободе. А пока я его не поймаю, сволочь паскудную, все равно не будет мне ни сна, ни покоя. Я быстро оделся, позавтракал и, чмокнув Катю в щеку, вышел из дому.
Машина уже ждала меня. Молчун Слава, мой постоянный водитель, кивнул мне вместо приветствия и с ходу рванул с места. Но прежде чем направиться в отдел, я велел ему сделать крюк и проехаться по улицам академпоселка — захотелось самому посмотреть, что там творится.
А там ничего не творилось.
Поселок обезлюдел: ни детей, ни прохожих, ни машин — никого и ничего. Даже собаки куда-то попрятались. За все время, пока мы крутились по узким улочкам, я заметил одного-единственного человека — местного почтальона, придурковатого безобидного малого с сумкой на плече. Как же его фамилия?.. А-а, вспомнил — Татуев. Он, не обращая на нас внимания и уставившись себе под ноги, неторопливо брел от одного дома к другому, засовывал вчерашние газеты в почтовые ящики на заборах. Тоже, умник. Кому они теперь нужны, газеты?..
Кстати, надо бы и его проверить: где был, что делал в последние ночи — придурок, придурок, а на самом деле кто знает, чем он ночами занимается. Сейчас у меня все в потенциальных подозреваемых ходят. Я положил это соображение в копилочку, чтобы сегодня же поручить проверку почтальона Михайлишину.
Больше высматривать здесь было нечего.
— В отдел, Слава, — сказал я.
Мы выехали из поселка. По неширокой грунтовке, чтобы было покороче, Слава погнал машину в райцентр. Мы миновали переезд — не тот, что у станции, а другой, на противоположном краю поселка, — и двинули по ухабистой дороге, вьющейся среди поля волнующейся под ветром ржи. Внезапно в машине резко, пронзительно заверещал звонок радиотелефона. Сердце у меня екнуло: неужели опять неприятности, мать твою?.. Я схватил трубку.
Так я и знал: звонил дежурный по отделу. Слушал я недолго — все было понятно и без длинных объяснений.
— Разворачивайся, Слава, — приказал я, швыряя трубку радиотелефона.
— Куда едем, товарищ майор? — насторожился водитель.
И я, громко, от всей души выматерившись, сказал ему, куда нам надо ехать.

Меня опередили.
Возле дома уже было полно народа. Мои сыскари и милиционеры, приехавшие на трех патрульных машинах. Санитары со «скорой» и кинолог с собакой, поспешно вылезавший из притормозившего газика. Да еще у ступеней, которые вели в уже полностью отремонтированное здание бывшего детдома, возбужденно гомонили человек пятнадцать работяг в комбинезонах и ярко-оранжевых строительных касках.
Михайлишин тоже был здесь.
— Кто его обнаружил? — спросил я у него, направляясь ко входу в здание следом за Сашей Поливаловым.
— Андреев, прораб, — кивнул он в сторону мужичка лет сорока, нервно курившего чуть в стороне. — Он первый пришел на работу и все увидел. Растерялся сначала, конечно, но потом позвонил дежурному. Тот вызвал на место дежурную группу и нас, а потом сразу связался с вами.
— А ты как здесь очутился? — спросил я Михайлишина.
— Я в райотделе ночевал, товарищ майор. Вернее, я до утра в лесу был, потом подумал — чего домой ехать, все равно скоро на службу — и решил в дежурке поспать. А в лесу…
— Ладушки, сынок, потом расскажешь, — прервал я его. — Что там внутри — видел?
— Еще не успел, товарищ майор. Вас ждал.
Мы быстро шли по длинному коридору первого этажа, из которого распахнутые двери вели в пустые, но уже полностью отделанные помещения. Звук шагов гулко отдавался под высоким сводчатым беленым потолком. Мы миновали небольшую проходную комнату, типа приемной, в которой стояли лишь широкий незастеленный топчан, рассохшийся стол и колченогий стул.
— Здесь, — сказал