Ужас приходит в полнолуние

десять моложе своего возраста. А еще с девичьих времен она носит роскошную, почти до пояса, толстенную косу. Она часто укладывает ее в корону. Это выглядит немного старомодно, но мне нравится. Видимо потому, что я и сам, наверное, человек не особенно современный, иногда не вписывающийся в это новое, сумасшедшее время.
Детей у нас нет из-за тяжелой операции, которую Катя перенесла еще в молодости. Но я давно уже, хотя и с трудом, свыкся с тем, что у нас в доме не слышно детского ора. И всю свою нерастраченную отцовскую любовь я постепенно перенес на Катю. Хотя не часто проявляю ее — такой уж у меня нелегкий характер.
На самом же деле никому и в голову не придет, что суровый милицейский майор по прозвищу Волкодав до сих пор как мальчишка влюблен в свою красавицу жену.
Вот такие дела.
Я сосредоточенно жевал котлету. Катя налила мне в чашку молока и, помедлив, осторожно спросила:
— Кого убили?
— Пахомова. Бывшего егеря из охотхозяйства.
Катя отрицательно покачала головой:
— Не знала его. А на чьем участке убийство произошло?
— У Михайлишина. В академпоселке.
— А-а… Этот… Тот еще парень. Себе на уме, — вдруг заявила жена.
— А ты откуда знаешь? — удивился я.
Катя усмехнулась, глядя мне прямо в глаза:
— Видела его пару раз в твоей богоугодной конторе. Он такое впечатление производит… Как бы тебе поопределенней сказать… Ну, словно у него всегда стоит.
— Екатерина! — Я чуть не подавился котлетой. — Где это ты, голубушка, набралась таких выражений? У своих бандитов в техникуме?
— Именно стоит, — нисколько не смутилась моя жена. — И не изображай из себя майамскую полицию нравов, Терехин. Я ж не матерюсь, правда?
На это мне действительно нечего было возразить. Катя тем временем невозмутимо продолжала:
— Ты присмотрись к нему повнимательней: вроде как по всем статьям настоящий мужик. Симпатичный, морда невероятно мужественная. Ну, просто не участковый, а техасский рейнджер какой-то. А ведет себя с точностью до наоборот. Особенно с женщинами.
— Много ты у нас в конторе женщин видела, — буркнул я.
— Видела, не видела — не важно, — отмахнулась Катя. — Я о другом. Твой Михайлишин — просто сплошная обходительность и воспитанность. Я бы сказала даже — аристократизм. Откуда это у него, у провинциального милиционера?
— Я, к твоему сведению, тоже провинциальный мент, — заметил я с легкой обидой.
— Ты — другое дело. Ты — сыщик, — вне всякой логики возразила Катя. — Кстати, Петя, а почему это он до сих пор не женился? С такой-то внешностью? Сколько ему лет?
— Двадцать девять, — припомнил я сведения из личного дела Михайлишина.
— Вот-вот. Для мужика самый возраст жениться. А он не женится. Он откуда родом?
— Из Краснодарского края.
— Не местный, значит. А давно переехал сюда?
— Еще до нас.
— Понятно. Ну, в общем, есть в твоем Михайлишине нечто эдакое, скрытое, — закончила свой анализ Катя.
— Ну и ну, — только и смог я прокомментировать сказанное женой. — Тебя, Екатерина, послушать, так мой Михайлишин — просто какой-то шпион.
— Ага. Джеймс Бонд.
— При чем здесь Джеймс Бонд? Михайлишин, между прочим, Афганистан прошел.
— Ну и что? Один он прошел, что ли?
— Может, он тебе просто не нравится?
— Может быть, — легко согласилась Катя. — Я действительно не люблю красавчиков.
— Да с чего ты взяла, что он красавчик? — возразил я.
— И еще мне кажется, что он скрытый бабник, — продолжила Катя, явно меня не слыша.
Тут я окончательно обалдел.
— Михайлишин?! Да Бог с тобой, Екатерина, — сказал я. — Ты что — свечку держала?
— Вот-вот! — весело засмеялась она. — А сам еще удивляется — откуда это я таких выражений набралась. От кого, как не от тебя, Терехин? Ну, ладно, ладно. Давай, ешь, Петя. А то все остынет.
Я снова принялся за еду.
Черт с ним, с Михайлишиным. Перед моими глазами снова возник жмурик, лежавший в ручье у Почтамтской.
Все там было как-то не так.
И убитый, и место убийства. И главное — способ. Такое ощущение, словно убийца собирался напрочь отчекрыжить Пахомову голову, да почему-то не довел дело до конца. Что-то его спугнуло? Но что?.. Четыре параллельных разреза до самого позвоночника. Произведены, как утверждает Алексеич, одновременно. И сделаны так аккуратно и профессионально, как другой и скальпелем сотворить не сможет. Может быть, медик? Хирург? Нет, не похоже. А мотивы? Где мотивы? Кому помешал бывший егерь, пенсионер, который уже давно не гоняется за удалыми браконьерами по бесконечным лесам охотхозяйства? И чем он его прикончил? Удар сбоку, по горлу, да еще сразу четырьмя опасными