Ужас приходит в полнолуние

чем в полукилометре от застывшего на берегу человека. Он скорее почувствовал, чем понял, что это плывут мужчина и женщина. Конечно, его измененное сознание не обозначало их именно такими словами; он теперь вообще перестал понимать, что это такое — слова. Однако он чувствовал, что эти двое в озере — разные, не похожие друг на друга. Но это ему не мешало: оба они в равной мере были долгожданной добычей. Не сводя горящих ненавистью глаз с людей, неторопливо перемещающихся по глади озера, он буквально одним движением скинул одежду. И уже обнаженный, пригнувшись, быстро скользнул через луговину и почти бесшумно вошел в воду. Наклонился и с легким плеском нырнул, вытянувшись в стремительном хищном движении.
И сразу, едва-едва уйдя под воду, человек стал морфироваться и превращаться в нечто кошмарное. Ноги его сдвинулись, срослись по всей длине, вытянулись, и поверх образовавшегося вместо ног толстого длинного хвоста возник гибкий перепончатый гребень. У основания шеи прорезались жаберные щели, руки укоротились, обратившись в короткие ластообразные плавники. А лицевая часть черепа и особенно челюсти сильно вытянулись вперед на удлинившейся шее и стали напоминать голову омерзительной рептилии: в пасти, когда он раскрыл ее, тускло сверкнули четыре ряда клинообразных, как у акулы, заостренных зубов. Вся кожа монстра покрылась мелкими зазубренными чешуйками, сверкающими, как перламутр. Они плотно прилегали друг к другу и образовывали на теле чудовища сплошную костяную броню, которая, задев человека, легко могла содрать с него кожу и мышцы до костей. Это почти трехметровое жуткое создание походило на доисторического ящера — нечто среднее между плезиозавром и мезозавром. Извиваясь, словно змея, в ледяной придонной воде, оставляя за собой облака ила, красноглазое чудовище безошибочно устремилось в сторону двух людей, потихоньку плывущих к берегу. Разумеется, оно не видело их в мутной придонной воде. Но звуковые волны от движения ног пловцов, кругообразно распространяющиеся в воде, четко говорили о наличии добычи. Звуки эти монстр легко улавливал через узкие зигзагообразные щели, появившиеся на месте ушей: чрезвычайно тонкий слуховой аппарат чудовища не мог ошибаться. Словно стрелка компаса, звуки вели чудовище к добычи.
Правда, оно улавливало еще одно — легкое и неясное колебание.
Это покачивалась на воде плоскодонка. Лодка находилась на полпути между людьми и чудовищем: ему предстояло проплыть если не под ней, то совсем рядом. Но чудовище не среагировало на это легкое колебание, тем более что источником его не было живое существо. Гораздо больше монстра интересовали более доступные и беззащитные жертвы. Поэтому он целеустремленно направился в сторону купальщиков.
Двое беззаботных купальщиков, естественно, даже не догадывались об извивающейся смерти, которая бесшумно приближалась к ним в непроглядно мрачной глубине озера. Расстояние между монстром и пловцами неотвратимо сокращалось.
Люди уже подплыли к берегу и остановились, не вылезая из воды. Они не подозревали, что чудовище неотвратимо настигает их. В воде или на берегу — людей ждала неминуемая смерть.
До встречи с ней оставалось не больше двух минут.

Ну, бля, наконец-то!
Я отложил в сторону удочки и быстро, незаметно огляделся по сторонам. Что близко, что далеко — ничего подозрительного не замечалось. Не было ничего такого, отчего надо было бы немедленно линять. И не могло быть: я уже второй час, наверное, как пенек сиднем сидел в своей плоскодонке посреди Марьина озера. Как бобик, изображал из себя добропорядочного пенсионера-рыболова. А сам только дожидался момента, когда наконец можно будет приступить к делу.
На дальнем, западном берегу озера мигал огонек костра и слышались визг и смех. А любой звук будь здоров как отчетливо разносится над водой, особенно когда сумерки наступают и ветра нет. Я знал, что там расположилась гоп-компания туристов-малолеток. Веселятся, падлы, ханку от пуза жрут, скоро девок начнут мацать, детишков им по пьяни заделывать. Ну и хрен с ними. Они там гулеванили совсем далеко от меня — я даже фигур не различал; так, какое-то движение, пляски при луне. Я за этой бандой наблюдал на протяжении всего последнего часа — с той самой минуты, как они приползли на озеро. Их было человек шесть — восемь — парни с блядями. Палатку поставили, костер развели, музыку включили. Конечно, я никак не думал, что сегодня кто-нибудь припрется на озеро на ночь глядючи. Потому как после того, что прошлой ночью старого гада-егеря замочили, — туда ему и дорога, суке принципиальной, —