Ужас приходит в полнолуние

Над уснувшим Марьиным озером разнесся мощный раскат взрыва.
Но грохотом дело не ограничилось.

Гидравлическая ударная волна за считанные доли секунды, еще до того, как над водой вспух белый столб, пронеслась в воде и со страшной силой ударила по чудовищу, сжав его тело и оглушив, словно огромную рыбину. Барабанные перепонки в ушных щелях чудовища мгновенно лопнули, и из зигзагообразных отверстий вырвалась темно-красная, почти черная кровь. Эта же волна ударила по глазам монстра, сплющив и чуть не разорвав глазные яблоки, вызвав в них обширное кровоизлияние, практически ослепившее чудовище. От жуткой боли и вызванного ударной волной шока чудовище, словно обезумев, забилось, завертелось на месте, раскрывая пасть и исходя неслышным для человеческого уха душераздирающим воплем в ультразвуковом диапазоне. Монстр тут же полностью потерял ориентацию во времени и пространстве: глаза у него прикрылись, сознание медленно померкло, и он, содрогаясь всем своим омерзительным чешуйчатым телом, плавно опустился на дно, почти зарывшись в мягкий донный ил.
И замер.
Но на этом действие взрыва, произведенного браконьером Семенчуком, не закончилось.

Пресвятая Матерь Божья!
Взрыв был такой силы, словно вопреки разрядке и окончанию гонки вооружений все же началась долгожданная третья мировая. Термоядерная, естественно. И к тому же этот грохот раздался (как мне со страху показалось) прямо у меня над ухом.
От неожиданности и страха я завопила как резаная и буквально подскочила на Андрюше. Миль пардон, уточняю: на его здоровенном члене — и, видимо, все так же со страху еще раз стремительно кончила.
А вот с мальчонки моего моментально слетел весь боевой задор. И член у него мигом опустился, выскользнув из меня, даже не упал, а рухнул, словно по мановению волшебной палочки. Если бы так быстро, как у него свалился, у всех мужиков вставал! Мало того, мы потеряли равновесие и, не разнимая объятий, шлепнулись в воду.
Да, забыла сказать: во время наших сексуальных экзерсисов мы естественным образом, я бы сказала — за счет динамики энд ритмики, придвигались все ближе и ближе к берегу. И именно поэтому, когда за моей спиной раздался этот умопомрачительный, а главное неожиданный грохот, мы, так и не расцепив рук, просто рухнули — и именно на мелководье. Хорошо, что не на землю, потому что мой партнер при падении оказался сверху и своими центнерами мог меня просто придавить насмерть, как котенка. Рук-то он не отпустил и по-прежнему прижимал меня к себе.
Я обернулась, чуть приподнявшись. Белый водяной столб с шелестом опадал, и на месте таинственного подводного взрыва растекались плотные клубы дыма.
— Что же это такое было? — прошептала я, прижимаясь к Андрюше. — Капитан Немо, что ли?
— Браконьеры, — негромко ответил Андрюша, видно тоже не сразу (слишком много для мальчонки было всего — секс, вода и начало войны) пришедший в себя. — Рыбу глушат.
— О господи! А я-то думала, что это нас с тобой взорвали! А ты знаешь, я от страха второй раз кончила! — Я дико захохотала, откидываясь назад. — Вот это фейерверк! В нашу честь: мы кончили — и жахнуло! Здорово, а?
— Да уж, здорово, — только и смог выдавить из себя мальчонка, поворачиваясь ко мне.
И тут мы взглядами наконец-то и встретились. И я увидела, что несчастный Андрюша ужасно смутился. Я это сразу поняла: по изменившемуся выражению его лица, по тому, как он бросил на меня короткий взгляд и тут же отвел глаза. Я чуть отстранилась от Андрюши, все еще держась за его плечи, и с улыбкой сказала:
— Нет, действительно все было здорово. Даже взрыв. Спасибо, милый. А ты был просто великолепен. Правда, правда.
И я, кстати, совершенно не кривила душой. Честное пионерское! Но главное было не в этом. Просто я доподлинно знаю, какие именно слова надо говорить мужчине после интимной близости. Особенно если учесть, что еще каких-то десять минут тому назад этот мужчина был мальчиком.
Я чмокнула Андрюшу в уголок рта и добавила:
— Но я, кажется, уже окончательно задубела. Ну что? Выходим на берег?
Мой вопрос прозвучал скорее как требование. Но он промолчал. Чувствую, Андрюшу слегка трясет: я так понимаю, что и от холода, и от того, что только что с ним произошло.
Конечно, я была у него первая.
Не надо большого ума, чтобы догадаться об этом. И неожиданно я почувствовала нежность к этому сильному, большому, но еще совершеннейшему ребенку. Я поняла, что не могу, не имею права свести наше любовные игры к банальному перепихону в озерной водичке. Я должна была сделать так, чтобы он