Ужас приходит в полнолуние

оно вынуждено было полагаться на чутье, не слишком пострадавшее от подводного взрыва. Слух тоже еще не восстановился — до сознания кошмарной твари сквозь боль в ушах доносились лишь отдельные, глухие и разрозненные отзвуки, смутное эхо шагов передвигающейся где-то в отдалении добычи. Эхо не позволяло точно определить, откуда, из какого именно места эти звуки исходят.
Но оно уже старалось определить. Чтобы напасть и убить.
И все-таки существо отчетливо ощутило появление добычи: оно метнулось на тропинку, но находилось еще далеко позади девушки. Тварь низко пригнулась к земле, впитывая жадно расширенными ноздрями запах жертвы. Запах, который поведет его по следу девушки, как охотничью собаку по следу зайца.
Запах страха.
И, следуя за этим запахом, пригнувшись к тропе, существо решительно двинулось в погоню. Оно бесшумно понеслось по тропинке в мерцании призрачного лунного света. Пригнувшись, понеслось на своих мощных кривых задних лапах, как гигантская обезьяна.

Девушка уже выбежала из леса и, не оборачиваясь, перешла на легкую ровную трусцу. Хотя теперь она уже была на открытом, залитом холодным светом пространстве, необъяснимое чувство тревоги не стихло, а наоборот, усилилось, охватывая ее с новой силой. Девушка по-прежнему никого и ничего не видела, но чувствовала, что кто-то за ней наблюдает. Кто-то идет по ее следу. И этот кто-то — совсем не человек, она могла в этом поклясться. Не какой-нибудь там клыкастый вампир в развевающемся черном плаще и не восставший из праха полуистлевший мертвец, нет. Но и не человек. Что скрывалось там, в черноте ночи, она не знала. Но знала, что он или оно вот-вот ее настигнет. В какой-то момент ей даже показалось, что она слышит у себя за спиной осторожные крадущиеся шаги. Дыхание у нее прервалось от одного только предположения, что сейчас какая-то неведомая тварь бесшумно вынырнет из темноты и вцепится клыками ей в горло.
Девушка стиснула зубы и снова рванулась вперед.
Тропинка устремилась вверх по пологому, поросшему высокой травой и редкими кустами холму, за которым начинались первые дома поселка. Сзади, из сумрачной ложбины, отделяющей холм от леса, начал подступать, накатываться еще почти прозрачными клубами ночной туман. Высокая трава влажно поблескивала в ледяном лунном сиянии.
Странная горбатая тень бесшумно выскочила из густого подлеска к освещенному лунным светом подножию холма.
Но девушка уже не могла ее увидеть, потому что в этот момент как раз перевалила вершину пологого холма и изо всех сил понеслась вниз. Перед ней внезапно открылась узкая пустынная улица поселка, обсаженная черемухой и сиренью. Листья сирени матово поблескивали в свете фонарей. Над улицей плыла круглая луна. Откуда-то доносилась негромкая музыка. Ее перебивало бормотание теледиктора — завтрашний прогноз погоды. Изредка где-то на огородах взлаивали собаки. Только поравнявшись с первыми домами, девушка осмелилась оглянуться.
Сзади никого не было.

Я с трудом заставила себя перейти на спокойный шаг и перевела дух. Я задыхалась, воздух со свистом вырывался из саднящих легких.
— О господи, — с трудом просипела я. — Ну я и дура! И чего испугалась?..
Но ничто на свете не заставило бы меня отказаться от убеждения в том, что за мной кто-то гнался.
Только что. И именно за мной.
Я знала, я чувствовала, что меня преследовал кто-то чудовищно злобный, оставшийся там, позади, в жутком ночном лесу. Да, конечно, у меня, как у всякой современной московской барышни, начитавшейся книг Дина Кунца и насмотревшейся по видео фильмов ужасов, было богатое воображение по этой части. И едва я представила себе, какое именно кошмарное ночное существо, сравнимое разве что с невероятным по своей нечеловеческой злобе персонажем знаменитого триллера «Чужой» режиссера Ридли Скотта, могло меня преследовать…
Мне снова, мягко говоря, стало не по себе. Я поежилась словно от холода и снова прибавила шагу. У меня мелькнула мысль: сейчас, когда я иду по освещенной части улицы, я видна как на ладони тому, кто за мной гнался. Поэтому я свернула и пошла вдоль проезжей части в тени кустов, свешивающих свои густые ветви из-за сетчатой ограды какого-то участка. Здесь было довольно темно: на землю падали только редкие и неяркие пятна света. Я выключила фонарик, чтобы светом случайно не выдать своего присутствия. Здесь я наконец почувствовала себя в относительной безопасности.
Но только в относительной.
Дело в том, что у нас в академпоселке дома не стоят плотными рядами вдоль улиц, как в соседнем Алпатове.