Ужас приходит в полнолуние

допрашивал Стасю.
А мы с Сашей Поливаловым молчали. Молчали как рыбы. Если потребуется, Волкодав сам спросит, а без нужды влезать в его работу не стоит — может и послать куда подальше под горячую руку.
Но дело было не совсем в этом.
Я — хоть убей — нутром чувствовал, что Стася чего-то недоговаривает. Нет, она Волкодаву не врала, на все вопросы отвечала складно и точно. И практически не путалась даже в деталях, когда он один и тот же вопрос задавал повторно чуть погодя. И отвечала искренне — это было видно. Но все же она явно что-то скрывала. Но вот что? И почему? Может, она просто была сильно напугана?..
Я не мог понять. Точно так же я не мог понять, что именно выпытывает у нее Волкодав. Кажется, он тоже чувствовал какую-то недоговоренность в Стасиных ответах, вот и тянул из нее жилы.
— Итак, Станислава Федоровна, с Марьина озера вы возвращались той же тропинкой, по которой шли туда, — сказал Терехин, закуривая очередную сигарету. — Так?
— Да, — тихо ответила Стася.
— А на озеро, как вы говорите, отправились просто искупаться на ночь глядючи, так?
— Да.
— Станислава Федоровна, а почему вы не пошли купаться на речку? — вдруг резко сменил тему Волкодав. — Она же гораздо ближе к вашему дому. И вообще — это гораздо безопаснее, чем ночью идти через лес к озеру, не так ли? Почему же тогда вы пошли на озеро, а?
Стася замялась. Сначала она посмотрела на Волкодава, потом на нас с Сашей, словно надеясь на подсказку. Мы с Сашей невозмутимо молчали. С улицы доносились негромкие голоса водителей, куривших во дворе возле патрульных машин. Стася снова уставилась на Волкодава.
— Я… Я подумала… Мне просто захотелось сходить именно на озеро, — наконец сказала она.
— И вы там были одна?
— Да.
— И никого, кроме вас, на озере не было? — быстро спросил Волкодав.
— Н-нет, — с легкой запинкой ответила Стася.
— И что — вам не страшно было туда идти? После вчерашнего убийства Пахомова? А тем более купаться там, в темноте, одной?
— Не страшно, — как-то очень неуверенно ответила Стася, отводя взгляд.
Волкодав вдруг натужно засопел, не сводя со Стаси своих глубоко посаженных глаз. Такое сопенье для любого, кто мало-мальски знает Волкодава, означает, что он дико разозлился. Потому что теперь он убедился: свидетельница явно врет. Что-то скрывает. И сейчас он ее начнет потрошить по-настоящему. Но ярость майора Терехина была видна только мне и Саше Поливалову, которые наизусть знали его характер. Стася же об этом, естественно, даже не догадывалась. И хорошо, что не догадывалась. Иначе бы перепугалась окончательно.
— Значит, вы не боялись, — внезапно протянул Волкодав бодро и даже, я бы сказал, весьма ласково. — Молодец, молодец… Волков бояться — в лес не ходить…
Уж эта мне его родственная интонация — мне стало ясно, что сейчас свидетельнице придется туго. Стася как-то сразу подобралась, видно почувствовав, что ей приготовлена какая-то ловушка. Даже я невольно напрягся.
— Вот что мы с вами сделаем, Станислава Федоровна, — все тем же приторно ласковым голосом сказал Волкодав. — Мы с вами, Станислава Федоровна, не откладывая дела в долгий ящик, прямо сейчас съездим на Марьино озеро. И вы нам покажете то место, где вы купались в гордом одиночестве и откуда потом пошли домой.
Волкодав резко поднялся и навис над Стасей, не сводя с нее сверлящего взгляда. Она как-то сразу съежилась, снизу вверх испуганно глядя на майора, а Волкодав, по-прежнему глядя на Стасю, протянул руку к телефону. Снял трубку, но к уху не поднес. Вместо этого он тихо и очень проникновенно сказал Стасе:
— Ты мне врешь прямо в глаза, дочка. Ты была на озере не одна. И пошла ты туда совсем не купаться.
Волкодав выдержал паузу. Мы — все трое — старались даже не дышать.
— А я ведь здесь не в бирюльки играю, дочка, — продолжил он все так же негромко. — У меня ведь людей вторую ночь подряд убивают. А убийца еще на свободе, по поселку бегает. И может быть, в эту самую минуту опять кого-нибудь на куски кромсает… Значит так: либо ты мне сейчас выложишь всю правду, либо я привлеку тебя к уголовной ответственности за дачу ложных показаний. И упеку за решетку. Это я тебе твердо обещаю. Вот тогда-то, можешь мне поверить на слово, тебе станет совсем не весело. Но это я сделаю после того, как мы с тобой съездим на озеро и я узнаю всю правду. А я ее все равно узнаю. Ты мне веришь?
— Да, — пискнула Стася.
— Ну? Так что же было на самом деле? Почему ты пошла на озеро?! — вдруг рявкнул майор.
Стасино лицо скривилось, и я понял: она сейчас заплачет. У меня прямо сердце сжалось, до чего мне стало ее жаль. Но что я мог поделать — ведь речь шла о двух убийствах, к тому же совершенных с особой жестокостью.