Узкое место

разорится на богатые призы и премии. А спонсорам выгода идет от рекламы и пиара своих пожертвований. Но фестиваль не афишируется. Я о нем впервые слышу.
— Ты знаешь, у нас на репетициях бывал князь Долгоруков и еще парочка стариков известных русских родов. Все они живут за границей. Кто во Франции, кто в Швейцарии, кто в Америке. Они, я думаю, и есть главные меценаты. Когда-то вся Россия лежала у ног их предков. Я слышал, что в состав жюри войдут несколько князей. Министерство культуры играет роль посредника. А Сибирь выбрана не случайно. Там, как нигде в России, сохранились старые традиции, уважение к предкам и их деяниям. Туда же едет и духовенство. Намечено открытие храма. Четвертого в захудалом городишке. В общем, программа обширная.
— О каком городе идет речь?
— Это Куйбышев. Не тот, что теперь снова стал Самарой, а небольшой, в трехстах километрах от Новосибирска. Там даже аэропорта своего нет.
— Потрясающая идея! — воскликнул Метелкин.
— А кто спорит?
Сухинин разлил водку.
— С премьерой вас, Павел Петрович! — поднял свою рюмку сыщик. — А скажите, Ваше Высочество, кому же вы доверите свой сюртук, шпагу, парик, орден Святого Александра Невского? В чемодане в Сибирь повезете?
— Это не наша забота, а дирекции театра. Упакуют, погрузят и отправят. Как обычно.
— Действительно. Обычное дело. Театральные атрибуты, кого они могут интересовать? Ничего в пути не пропадет?
— Не слышал о таких случаях.
Влад как-то странно посмотрел на своего нового приятеля:
— Почему тебя интересует эта ерунда? К чему ты клонишь?
— Идея у меня есть, Влад. Ты жалуешься на маленькую зарплату. Я могу дать тебе задание, и если ты его выполнишь, получишь пятьсот долларов.
Артист прищурился и оценивающе оглядел Метелкина.
— Ну, ну, подпольный миллионер из «Астории», говори о своем задании.
— На первый взгляд очень простое. Но когда за него возьмешься, поймешь, что придется башкой стены пробивать. Главная задача — не засветиться. Когда артист интересуется не свойственными ему делами, он вызывает подозрение. А ты не должен вызвать подозрений даже у сторожа и буфетчицы.
— Не тяни кота за хвост.
— Мне нужно знать имена спонсоров спектакля. Это первое. Второе. Как будет транспортироваться театральный реквизит. Номера контейнеров, весь маршрут, а также кто сопровождает груз. И третье — время. Когда намечена отправка.
— Зачем тебе все это?
— Если выполнишь задание, я тебе все расскажу, учитывая, что ты патриот. Полезное дело сделаешь. И еще. Уже мелочи. Список театров — участников конкурса, состав жюри, день открытия фестиваля, сроки проведения.
— Любопытный ты тип, Женя.
— Я самый обычный. Любопытных типов нам поймать надо. Тогда достояние нашего государства хоть на небольшую толику, но сохраним. Я ведь тоже патриот, Ваше Высочество.
Метелкин потянулся к графину.

Небольшой садик во дворе знаменитой высотки на Котельнической набережной был идеальным местом для тихой неторопливой беседы.
В последнее время Никанор Евдокимыч Скворцов, проживающий в знаменитом доме, любил здесь прогуливаться. Кто-то из друзей подарил ему карликового пуделя. Подарок с умыслом. Восьмидесятилетний генерал целыми днями сидел дома, возился со своим архивом и никуда не выходил. Лицо приобрело серо-зеленоватый цвет, и врачи рекомендовали ему проводить не менее двух часов на свежем воздухе. В его огромной квартире жили два верных телохранителя, которые выполняли еще и обязанности домохозяйки и кухарки. Но главной их задачей оставалось обеспечение безопасности хозяина, на которого они работали не один десяток лет, и охрана его бесценных архивов. В дни неразберихи, когда вслед за исчезновением памятника железному Феликсу с постамента на Дзержинской площади ведомство разваливалось на части, в квартиру генерала перекочевали лучшие материалы из главного архива на Лубянке.
Прогулки пошли на пользу хранителю тайн советской разведки, и, отмечая свое восьмидесятилетие, Скворцов выглядел свежее, чем четыре года назад, когда в последний раз виделся с Журавлевым.
Старик обладал великолепной памятью. Когда Журавлев позвонил ему, представляться не пришлось, Скворцов узнал его по голосу и назвал по имени-отчеству. Договорились о встрече.
Теперь они прогуливались по садику и тихо, мило беседовали.
— Вы знаете, Вадим Сергеич, а я вовсе не удивлен, я знал, что рано или поздно кого-то заинтересует Ингрид Йордан. Все дело в том, что фрау Йордан слишком крепко повязана с Россией. Все свои миллионы, а то и миллиарды она скопила, торгуя русским антиквариатом. Начинала с мелкой лавочки,