Узкое место

все, что думаю.
— Ты себя недооцениваешь. Это я с трудом верю в реальность. Когда ты улетаешь в Новосибирск?
— Через два дня. В понедельник.
— Я встречу тебя в аэропорту. Вас, вероятно, не хотели пугать, но от Новосибирска до Куйбышева триста километров. Четыре с половиной часа на автобусе.
— У нас об этом никто не знает.
— Догадываюсь. Но мы с тобой доедем на машине. Только у меня к тебе есть вопрос. Я могу в течение твоих гастролей пожить в Куйбышеве. В гостинице. Какой номер мне снять? На одного или на двоих?
— На двоих.
— А если тебя постигнет разочарование?
— Тогда ты уедешь в свой Омск, а я останусь.
— Резонно. Но спонсор вашего конкурсного показа может приехать, а если и нет, то он в любом случае узнает, с кем ты жила в гостинице.
— Ты о Башмакове? Я уже забыла о нем, и ты забудь.
— Хорошо бы и он забыл, но так не получится.
Анна встала, подошла к Вадиму и обняла его за шею.
О каком там Башмакове можно говорить.

Непонятно, чего больше в этом парне было — гордости, печали или отчаяния. Крепкий, здоровый юноша лет двадцати двух стоял, опустив голову, держа руки по швам, и тупо молчал. Передним прохаживалась женщина, очень красивая, но невероятно строгая. Может, пыталась соответствовать погонам подполковника.
На улице шел мелкий моросящий дождик, поздний вечер, пригород. На перекрестке шоссе стоял одноэтажный огромный дом, на котором светилась вывеска ресторана «Изба». На стоянке — несколько машин. Метрах в двадцати толпилась кучка милиционеров, на земле лежал человек в неестественной позе, а чуть дальше, у обочины, крутилась мигалка на крыше кареты «скорой помощи». Желтый теплый свет из окон ресторана освещал правую сторону лица понурого парня, а синий мигающий свет плясал по левой стороне его профиля.
— Ну, я жду, лейтенант, — строго произнесла женщина. — Докладывай. Вы же отличились. Подмосковный Рембо. Давайте по порядку.
— В общем так, — забасил парень, — Кольке сегодня звездочку дали.
— Какому Кольке? Мы не в баре, а на работе, Ромов.
— Лейтенанту Клюеву сегодня вручили пагоны старшего лейтенанта. Мы друзья, вместе школу милиции заканчивали и вместе в горотделе служили. Решили отметить событие. Этот ресторан всего в пяти километрах от нашего города. Доехали на попутке. Тут прилично кормят и обстановка приятная. Сели за столик, заказали выпить, закусить. Завтра выходной, можно расслабиться. Все шло нормально. Тут я смотрю, Колька как-то напрягся весь. Спрашиваю:
— Ты чего?
Он подался вперед и говорит:
— Глянь-ка на столик слева у окна. Там один тип сидит, только что пришел.
Я глянул. Рожа показалась мне знакомой. Вообще-то в этом ресторане одного не посадят за шестиместный стол. Значит, он не один, ждет компанию.
— Где-то я его видел, — сказал я.
— На доске «Их разыскивает милиция». Я сам его рожу на доску вешал два дня назад. Два портрета в отдел поступило. Кличка этого «Иван», разыскивается как бандит. А второй — мокрушник.
— Уверен?
— У меня глаз наметанный. Мечтал стать художником. Один раз увидел, считай, сфотографировал. Это он.
— Будем брать? — спросил я.
— Подождем. Если он не один, придется звонить дежурному и вызывать подкрепление. У нас с тобой не то что оружия, даже удостоверений нет. Базарить с ними бесполезно. В нежданчик надо сыграть, скрутим — и на землю.
— Официанты знают нас. Форма и корочки нам ни к чему. Давай сразу позвоним.
— Не гони волну. Мы его опознали, мы и возьмем.
— Не хочешь славой делиться?
— Дундук. Какая слава? Это наша работа. Тебе зарплату платят не за то, что ты погоны носишь. Не велик груз.
Спорить я не стал. Колька всегда вожаком был. Он парень жесткий, а я привык подчиняться. Но размазней никогда не был.
— В этом я уже убедилась, лейтенант. Что дальше?
— Официант к нему подошел. Стол начал накрывать. На пятерых. Водку принес. Этот Иван выпил один, не дожидаясь друзей. Вид у него был спокойный, как у всех, кто пришел в кабак расслабиться. И вдруг появляется второй, который тоже в розыске. Двоих нам не одолеть. Тем более что они наверняка с оружием. Колька подозвал официанта и велел ему звонить в горотдел. Тот все понял. Второй сел напротив. Они выпили, улыбались, и тут я вижу, что он из-за пояса пистолет достал с глушителем. Иван этого видеть не мог, стол загораживал, а с боку все просматривалось. Только сделать мы ничего не успели. Все произошло очень быстро. Киллер взял салфетку, вытер губы, накрыл ею пистолет, будто хотел положить ее на колени, поднял руку с накрытой пушкой и раздался тихий хлопок. Никто ничего не заметил: играл оркестр, люди танцевали в центре зала. Пуля попала