Узница

вовремя он надел Марине на палец кольцо. Без такого маячка отыскать свою узницу он вряд ли бы сумел. Вот только расклад сил получился неравным. Тьма практически всесильна, но и ей сложно устоять перед полным объединением стихий. А тут сложилась именно такая расстановка.
Пространственный карман. Алтарь, куда добровольно отдали силу те, кому не повезло оказаться новой семьей Сайласа Гросса. Рид пока не понимал, что конкретно произошло, но в тот момент, когда он коснулся Марины, увидел нить, связавшую их. Теперь были заметны и остальные. И все они питали одного. Того, чей рисунок ауры он сейчас отчетливо видел. Такой же, как и у Марины. А раз так, то и он дракон. Но его узницу он не получит. И действовать надо быстро, пока полное слияние не произошло.
Тьма, получившая разрешение на полную свободу действий, ради достижения лишь одной цели — защитить Марину, радостно заурчала, будто огромная кошка, и потребовала подчиниться. Рид упал на каменный пол, позволяя магии взять контроль над телом, а через несколько секунд всю пещеру заволокло тьмой.
Его своенравная, могущественная, непонятная многим магия. Способная уничтожить искру любого стихийного дара, вскрыть разум, казнить при помощи собственных страхов. Рида боялись все, кто знал, каким даром он обладает, но до сегодняшнего дня он всегда сдерживал себя и контролировал тьму. Но не сейчас… Впервые в жизни тьма получила разрешение не ограничивать себя и радостно отозвалась. Первым делом, повинуясь приказу она соорудила непроницаемый кокон вокруг Марины, отрезая все магические связи, а затем приступила к пиршеству. Даже находясь под полным контролем Сайласа, они осознали, что конец близок. Кричали, пытались спрятаться и убежать. Но у них ничего не вышло. Что касается самого Сайласа, то он умер последним. Потерявший драконью суть, даже несмотря на прямой доступ к источнику Гроссов, ему нечего было противопоставить Аркену.
К тому моменту, как Страйгер пробился в пространственный карман, все уже закончилось, а Рид сидел у стены и держал на руках свою узницу.
— Она в порядке? — Рид кивнул. — Прости, я не думал, что так выйдет.
Страйгер опустился рядом.
— Скажи, а ты подверг бы Нику такой опасности? Сделал бы из нее приманку? — глава СБ виновато отвел взгляд. — Тогда почему ты решил, что имеешь право сделать такое с ней? И почему я повелся…
Окончание фразы утонуло в невнятном шепоте, потому что Рид зарылся лицом в волосы Марины.
— Я думал, что обеспечил ее стопроцентной защитой, но я тоже ошибся, — помолчав, добавил Аркен. — А вместо этого заблокировал ей силы. Не знаю, как у меня это вышло, но теперь я не могу снять этот блок. Скоро она очнется, но я не представяю, как даже посмотреть ей в глаза.
— Мне нечего тебе сказать, Рид.
— Разве я спрашивал совета? — усмехнулся Аркен.
Он поднялся, продолжая держать Марину на руках, и открыл портал. Тьма молчала, сытая и довольная. Оказавшись в своих покоях в Цитадели, Рид осторожно положил девушку на кровать, а сам сел рядом.

Просыпаться было тяжело. Голова как чугунная, во рту сухость, а еще жарко до безумия. Открыв глаза, первым, кого я увидела, был Аркен. Откинув одеяло, я резко села на кровати и уставилась на него. Как же хотелось верить, что все, что случилось у Гроссов — дурной сон, но ярко-красное платье говорило о том, что мне это не привиделось. А раз так, то правда и все остальное. Хотела бы я потерять память снова, но ужас заключался в том, что я помнила все. Начиная с того момента, как стала обладательницей сути дракона до того момента, как Сайлас утащил меня в какое-то подземелье. В моей голове больше не осталось белых пятен… Как же жаль. Ведь теперь ко всему перечисленному я осознала, что меня слили… Не знаю, чем руководствовались Страйгер и Аркен, но я не была дурой и прекрасно понимала, что раз я в Цитадели, в кровати Рида, то они выяснили кто настоящий убийца.
— Я была приманкой? — уточнила я. — Чтобы взять Сайласа? Взяли?
— Да.
— И что с ним?
— Мертв.
— А Гроссы?
Аркен прямо посмотрел на меня, но промолчал.
Я тоже не горела желание вести дискуссию, так что просто сидела и смотрела на Рида.
— Как себя чувствуешь? — напряженно спросил он, когда тишина стала уже невыносимой.
— Жить буду, но хотелось бы понять, как долго…
— Нам надо поговорить.
Поразительная наглость.
— О чем?
— Хочу кое-что объяснить.
— Сначала ответь, я все еще обвиняемая?
— Нет.
— Тогда ты не имеешь права удерживать меня здесь, — я поднялась с кровати. — Отправь меня домой.
— Куда именно? — ледяным тоном произнес он. — Отныне ты единственная владелица