Узница

губы, и глубоко вздохнула. Воздух опьянял, от него болела голова, но я полностью сфокусировалась на Аркене, не замечая ничего вокруг.
Но… Дурацкая усмешка, скользнувшая по упрямому рту, небрежный жест рукой, отбросивший длинные шикарные волосы за спину, и я словно очнулась. Отпрянула, вскинула голову. Чертов селезень опять надо мной издевается.
— Это что такое сейчас было? — выдохнула я.
— Рад, что с вами все в порядке, — хрипло заметил он. — В следующий раз постарайтесь держать себя в руках.
Даже если бы меня ударили мешком по голове, эффект был бы другим. Менее болезненным. Моргнув, я уставилась на гота, пытаясь понять, отчего он в очередной раз так поступил со мной, а затем в ход пошли инстинкты. Всего один шаг и вот ладонь уже пылает огнем от удара, а на щеке Аркена появился красный отпечаток. Залепила я ему пощечину от души, что и говорить.
Вот только это не только не сбавило накал, а будто разожгло во мне утихшее пламя. Сознание… Нормальное сознание взрослого человека, привыкшего встречать неприятности стиснув зубы и бороться с проблемами цивилизованными методами, ушло куда-то в сторону, выпустив нечто древнее, все это время дремавшее во мне. Я больше не хотела терпеть, не могла подчиняться, отказывалась «держать лицо». Хотелось громить все вокруг, продемонстрировать силу, подчинить всех тех, кто не достоин был даже смотреть мне в глаза. Я не понимала, почему начала воспринимать присутствующих в комнате, словно они жалкие букашки, особенно раздражал темный, не желающий склониться и признать мое превосходство. Он уверенно смотрел на меня и эта ленивая усмешка… Как же она меня бесила. Хотелось стереть ее напрочь. За то, что совсем не разозлился на пощечину, хотя должен был, что посмел не просто прикоснуться, а поцеловать. А еще за то, что вызывал жгучее желание, хотя был недостоин ноги мне целовать…
Как же жарко. И гул этот в воздухе, словно одновременно стая пчел летает, не говоря уже про яркий свет, заливающий все вокруг, да так сильно, что глазам больно. Зажмурившись, я резко выдохнула, отчаянно пытаясь понять, что со мной происходит. Но ответа не находила. Да и вообще, все попытки рассуждать логично исчезали под непрекращающимся желанием разгромить все вокруг.

Не надо был ее целовать. Ни при каких обстоятельствах. Даже если поцелуй был призван переключить на себя внимание Марины, чтобы тьма могла справиться с огнем. Получилось, но ненадолго.
Не надо было отпускать ее. Нужно было продолжать сжимать в объятиях, прятать от всего мира, защищать, наслаждаться податливым горячим телом. Но при этом он чуть было не потерял голову и почти нарушил собственные правила. Она его узница, подозреваемая в убийстве, а теперь еще и единственная наследница всего состояния семьи Гросс.
Пока Рид не поцеловал Марину, то даже не подозревал насколько жизнь проста и не обременена какими-либо сложностями. Теперь все изменилось, и бездна его знает, как выпутываться из сложившейся ситуации. А сейчас Марина стоит перед ним, растерянная, испуганная, а он застыл как истукан напротив, потому что снова видит, как на коже появились язычки огня, а глаза сияют золотом.
Наверное, можно было успокоить себя тем, что не он один так замер. Демон, с которым он дрался с таким удовольствием еще несколько минут назад, замер в нелепой позе, находясь в состоянии полной собранности, готовый броситься на помощь, но ничего не предпринимающий. Ведьма и вовсе лежала около стены, не обращая внимания на вновь разгорающийся пожар. Никто из них не ожидал увидеть, что обычная амагичная девчонка оказалась не той, за кого они ее принимали. Но что это за магия? До сих пор Рид не встречался с такой.
На то, чтобы оценить обстановку, ушло не больше нескольких секунд, а затем Рид снова уставился на Марину.
— Бездна. Быть того не может… — судя по всему, оборотень понимал, в чем дело.
Марина перевела на него взгляд, мотнула головой, а затем посмотрела на свои руки, уже полностью покрытые огнем. В один миг снова вспыхнул диван и занялись стены.
Рид машинально бросил тьму на борьбу с огнем, да и демон вскинул руки, чтобы справиться со стихией, но ничего не произошло. Этот огонь отказывался им подчиняться. Тогда Рид шагнул вперед, намереваясь вновь успокоить Марину, потому что пожар был связан именно с ней, но в это мгновение демон очнулся и рявкнул:
— Окутай ее тьмой и убирай отсюда из дома. Сейчас рванет.
Голос отрывистый, а в нем удивление, восхищение и опаска. Что именно вызвало такую реакцию Рид разбираться не стал. Секунда и Марина снова в его объятиях, их обоих укутывает кокон из тьмы, а портал открыт и готов к использованию. Но прежде, чем хозяин Цитадели