Узница

мне нельзя рассматривать Черного плаща в качестве сексуального объекта. Но как это сделать, если все, о чем я могу думать, это его запах, тепло кожи, жесткие волосы, которых так приятно касаться. Да что б меня. Что там было про пирамиду потребностей и чем я могу заменить влечение? А, точно. Нечто более приземленное. Я есть хочу. И пить, потому как в горле все пересохло. А ужин уже, наверное, остыл, пока я тут потворствую своему либидо. Так, Марина, возьми себя в руки и оторвись уже от этого селезня. Прямо сейчас, пока все не зашло слишком далеко.
— Все, — решительно объявила я, снимая полотенце с плеч. — Лучше не сделаю.
На самом деле, получилось вполне неплохо. Не шедевр, конечно, но жутко сексуально. Аркен и так был привлекательным, но если так подумать, длинные волосы для мужика — лишнее. Нет, буду честна, густоте и длине шевелюры селезня я на самом деле завидовала, а тут… Неожиданно я поняла, что Аркен мне нравится. Причем все равно, с длинными или короткими волосами, гладко выбритый или как сейчас, с легкой щетиной. И вот это все было большой проблемой. А у меня их в жизни было столько, что еще одна точно будет лишней.
Понимая, что надо что-то делать, а не стоять истуканом, я постаралась сложить полотенце так, чтобы не стряхнуть состриженное, положила его на край раковины, а сама открыла кран, чтобы помыть руки. Взгляд селезня я ощущала на себе каждой клеточкой кожи, но старалась не реагировать. Наверное, в первую очередь из-за того, что не могла доверять себе.
Вода лилась в чашу, я делала вид, что мою руки, но до спокойствия было далеко. Даже хуже того. Не решаясь поднять голову и посмотреть в зеркало, я тем самым лишила себя возможности увидеть, что делает Аркен, так что, когда почувствовала на шее легкий ветерок, невольно вздрогнула. Замерла, принимая решение, но затем уверенно вскинула голову и тут же пожалела об этом.
Он стоял очень близко. Слишком близко, чтобы я могла это игнорировать. Высокий, красивый, сводящий с ума новой стрижкой, к которой я только что приложила руку. Но внешняя привлекательность не шла ни в какое сравнение с харизмой и каким-то непонятным для меня притяжением. У меня будто мутация на генном уровне произошла в одну секунду. Все во мне потянулось к Аркену. Хотелось повернуться, обнять его, поцеловать. А затем позволить усадить меня на раковину и… все остальное. Гадство. И все равно, к тому, что Рид поднимет руки и положит их мне на плечи, я все равно оказалась не готова. Невольно качнулась назад, прижавшись спиной к его груди, а когда опомнилась и попыталась отстраниться, Аркен мне этого не позволил. Хватка стала стальной, горячие пальцы словно прожигали кожу сквозь платье, а вокруг нас взметнулась тьма. Обволокла ласковыми лентами, спрятала под покровом ночи, окончательно пробуждая в душе что-то дикое.
Медленно повернувшись, отчего руки Рида скользнули по ключицам, почти задевая грудь, я посмотрела на него. Понимала, что все усложняю, но ничего не могла с собой поделать. Судя по огню, пылающему в черных глазах, Аркен находился примерно в таком же состоянии. Узница и тюремщик… Нам обоим следовало держаться друг от друга на расстоянии, но не выходило. И дело не в том, что Рид отныне участвовал в расследовании. Мы все равно могли попробовать сохранять дистанцию, но после того чертового поцелуя, словно переступили невидимую грань.
В этот раз поцелуй сначала вышел нежным и невесомым. На миг появилось чувство, что Аркен боится меня касаться. Мелькнуло и пропало, смытое неожиданным страстным напором. Если и была заминка, она не продлилась дольше нескольких секунд. А потом все вокруг перестало существовать. Рид обжег меня взглядом, а затем нахально обхватил за талию и жадно сгреб в объятия. Ошеломленная, я уставилась на него, но запротестовать просто не успела. Его губы коснулись моих с таким напором, словно ураган налетел и как-то умудрился подхватить мой разум, хорошенько взболтать его до потери сознания и выкинуть за ненадобностью непонятно куда. Зато оставил инстинкты. И я не знаю, в чем именно было дело, но они взбунтовались и взяли на себя контроль над моим телом.
Поцелуй Рида пьянил и обжигал, как крепкий виски, когда горечь сменяется волной сладостного тепла и заполняет каждую клеточку тела. А затем резко ударяет в голову, сбивает дыхание и остается на губах вкусом жаркого лета.
Испытывала ли я когда-нибудь такое раньше? Нет. Внутри поднималась горячая волна, обостряющая все ощущения, туманящая разум, освобождающая от внутренних оков и запретов. Подхваченная этим вихрем, я забыла обо всем на свете. Обнимая Рида, запуская пальцы в непокорные волосы, прижимаясь к нему всем телом, больше всего на свете мне хотелось раствориться в этих ощущениях. Теперь я точно знала,