Наш соотечественник Дмитрий Синицын, двадцати лет от роду, поздним вечером засыпая после тяжёлого трудового дня на своём старом диване, даже не мог себе представить, что проснётся в другом мире, да ещё и в другом теле. Оказавшись в другом мире, который очень похож своей природой на Землю, осознаёт, насколько сильно он попал. Доставшееся ему здесь тело оказалось мёртвым.
Авторы: Евгений Алексеевич Гришаев
тела. Минут двадцать вытаскивал эти иголки из себя, ради интереса считая их количество.
— Да они совсем охренели, мне за всю жизнь столько прививок не делали! – я стал злым, насчитав семьдесят две иглы. — Тук-тука нужно выручать, приколют же его, как бабочку, к какой-нибудь доске, а потом съедят – мне требовалось более эффективное оружие, мечом сразу много птеродактилей не прибьёшь. Покрутил головой, в поисках этого самого более подходящего. На полу лежали только почти такие же мечи, как у меня, да к тому же ещё и очень ржавые. Вскоре моё внимание привлёк предмет, лежащий в дальнем углу зала очень похожий на зеркало с ручкой, только размером как солдатский щит. Как не удивительно, но этот предмет на самом деле оказался зеркалом, серебряным, и покрыто оно было прозрачным лаком, поэтому частично сохранило свойство отражения.
— Свет мой зеркальце, скажи, я ль на свете всех дурнее, всех страшнее и мертвее? Молвит зеркальце в ответ. Да, дурак ты, спора нет. – А вот с остальным поспорить можно – простучал я зубами, рассматривая своё отражение, и двинулся на выручку Тук-тука. Несмотря ни на что, зеркало как оружие против мини птеродактилей оказалось очень эффективным, из него классная мухобойка получилась. До первого этажа добрался можно сказать легко, сократив поголовье летучих тварей до минимума. Тук-тук, как большой и злой ёжик, к моему приходу уже сам гонял по двору обнаглевших летунов. Единственная помощь, которая ему требовалась — это избавить его от иголок в теле, что я и сделал после того, как птеродактили закончились. Вид у Тук-тука после схватки стал ещё более ужасающий, если бы я его встретил в прошлой жизни, инфаркт мне был бы обеспечен.
— Валить нам надо отсюда, пока ещё кто-нибудь не появился. Я с высоты оазис приметил, маленький, правда, но думаю, что вода там должна быть.
Из замка я забрал только найденную фляжку, другие сокровища меня на данный момент не интересовали. Если уж сильно приспичит, то вернуться сюда всегда можно, золота здесь много осталось. До оазиса добирались, чуть ли не полдня, сверху он показался мне ближе, чем на самом деле. Десяток полусухих деревьев и старый колодец, в котором воды было — кот наплакал, но для нас и это количество было подарком. Тук-тука я не решился опускать в колодец, вытащить потом проблематично, пришлось полить его водой несколько раз. Ему этого хватило, плоть всё равно не нарастет, да и масса тела у него меньше, чем у меня. Остаток дня просидел на дне колодца, впитывая воду как губка. Пёс в это время охранял колодец от всех возможных врагов, но никто так и не появился. С наступлением темноты, когда стало, не так жарко как днём, двинулись дальше и всю ночь штурмом брали вершины барханов, временами казалось, что они вообще никогда не закончатся. Закончились, конечно, к полудню следующего дня, и перед нами вновь появилась бескрайняя степь. Идти стало легче, и мы прибавили скорости.
Широко шагая, я с грустью вспоминал о своём четырёхколёсном велосипеде, который пришлось собственноручно разломать для того, чтобы спуститься вниз и продолжить путь. Одежда на мне пришла в полную негодность, количество дыр в плаще равнялось бесконечности, но выбрасывать его я не спешил. Несмотря на дыры, плащ всё-таки немного защищал от солнца, сохраняя драгоценную влагу в моём истерзанном теле. Тук-туку было немного проще, у него шерсть есть, правда, уже не на всём теле, но он не жаловался, наслаждался тем, что осталось. Степь протянулась на два дня пути, за эти дни встретили небольшое стадо каких-то мелких парнокопытных и несколько десятков сусликов, которых Тук-тук пытался поймать, но так ни одного и не поймал. Шустрые они оказались, успевали спрятаться от него в своих глубоких норах. Впереди появился холм, невысокий, вытянутый в длину как сосиска и покрытый колючим кустарником.
— Не понял, что опять пустыня? – простучал я зубами после того как поднялся на вершину холма. За холмом до самого горизонта лежал песок, на сей раз без барханов и почему-то тёмно-серого цвета. Эта пустыня своим видом вгоняла меня в уныние, медленно переходящее в апатичную депрессию.
Песок был крупный, скорее это даже не песок, а мелкая каменная крошка, по которой идти было немного легче. В некоторых местах песок спрессовался и стал похож на асфальт, но таких мест было мало. Моё настроение, и до этого плохое, стало просто отвратительным, от чего я иногда пинал камни. Пёс провожал взглядом своего единственного глаза, летящие из-под моей ноги камни до их полной остановки. Когда пинать камни надоело, я стал их бросать руками в разные стороны и на максимальное расстояние, на какое только было способно моё тело. Теперь
