Узы чужой воли

сочно, если можно так выразиться. И в некоторых словах иначе ставил ударения.
— Отчего же?
— Самый многообещающий дознаватель Интарии не задумывается о том, что его начальник, куратор его рода, не говорит на языке страны, в которой живет. Это ли не повод?
— Но, может, он уже знает? — предположила я. — Мне нет причин его выгораживать, но узнай я секрет близкого человека — я бы промолчала.
— Эта версия имеет право на существование. — Кристоф улыбнулся.
Дверь бесшумно открылась, и в комнату вошла служанка. Она сноровисто накрыла на стол и вышла.
— Позвольте предложить вам легкий перекус. Жаль, что Донал ушел, это его любимый сорт.
Кристоф уверенно и непринужденно поддерживал беседу, подкладывал мне в тарелку аппетитные кусочки и задавал вопросы. Один за одним, вразброс — я сама не успела понять, как между делом рассказала о том, как Ричмор надел на меня ошейник.
— Почему я дышу? — поразилась я.
— Что?
— Вы вытащили из меня все подробности того унизительнейшего вечера. И я дышу. Но когда я пыталась…
Горло перехватило от слез. Слава небу, со слезами я справиться могу и сама.
— Когда я пыталась поделиться произошедшим с подругой — едва не задохнулась.
Он откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза. Черные как смоль волосы резко выделялись на фоне светлой обивки дивана. Мы сидели так близко, как это позволяли приличия, и я рассмотрела в смоляных прядях несколько белых волосков. И россыпь тонких шрамов на виске. Интересно, с другой стороны тоже есть?
— Я чувствую ваш взгляд, — не открывая глаз, произнес Кристоф.
— Простите.
— Мне приятно, — лаконично ответил интариец. — Хоть что-то хорошее. Мисс Орси, я буду вынужден уехать на неделю. То, что сотворил Донал, неправильно — талисман предназначен для обучения, а не…
Он охарактеризовал ситуацию настолько емким словом, что к моим щекам прилила кровь.
— Ошейник? Чему же учат, сажая на цепь? — горько спросила я.
— Не совсем, — он все так же не открывал глаз. — Этот сложный артефакт воздействует на магические потоки в теле ученика. Шея и сердце — вот два центра, где все они сходятся. Но внедрять артефакт в сердечную мышцу несколько жестоко, вам так не кажется?
— А что потоки делают в шее? — нахмурилась я.
— Проходят к мозгу. Я неправильно выразился, потоки имеют центрами сердце и мозг, но воздействовать на них, не нарушая целостность тела, можно только через шею. Поэтому и были разработаны талисманы. На самом деле, очень полезная вещь, и за них действительно идут настоящие сражения. Артефакты очень дороги, но лучшие из лучших получают их бесплатно.
Он приоткрыл глаза, вздохнул и повернулся лицом ко мне:
— Удушье происходит оттого, что о талисмане нельзя рассказать никому, кто о нем не знает. Но я вижу его. Поэтому вы можете говорить со мной об этом. Аманда, я не могу поручиться, но вы первый не-маг который примерил талисман.
Меня охватил озноб. Иногда не-маги живут меньше обычных людей и, конечно, меньше магов. Мой век короток, но он мой. Вот откуда постоянная легкая головная боль — талисман воздействует на что-то, и это что-то отзывается. Только стоит ли верить в благополучный исход?
— Дышите, Аманда, дышите. — Он обнял меня, прижал к себе. — Я не оставлю этот случай без внимания.
— Конечно, — всхлипнула я, — вы сделаете все, чтобы замести следы. Умоляю, прежде чем выбрасывать мой труп на помойку, остановитесь, проявите сочувствие и сожгите тело.
— Аманда, — пораженно произнес Кристоф.
— Я хочу лечь, мистер Гордмор.
— Аманда, вы неправы.
— Ваш подопечный нацепил на меня ошейник, — глухо произнесла я, — просто так. Вечером, почти ночью. Тайком. Незаконно, ради какой-то своей выгоды. Я его подчиненная, он не мог не знать о моем магическом статусе. Он, бесы его дери, при мне зачитывал строчки из досье. Да Небо с ним, скотом. Но вы, вы-то отчего не заставили его снять с меня ошейник? Потому что вам это невыгодно. Бросить тень на Интарию, подогреть гнев оппозиции и подвальных горе-заговорщиков из-за девчонки? Вы не настолько глупы, верно?
— Его невозможно снять, Аманда. Эти талисманы тем и хороши, что их никто не может снять. До тех пор, пока артефакт не закончит свою работу, он неподвластен никому и ничему.
— Тем удобней для вас, — кивнула я. — Есть отговорка. Я правильно понимаю, что могу провести ночь в той же комнате?
— Да. Добрых снов.
— Благодарю, и вам.
— Аманда, — окликнул он, — не делайте поспешных выводов.
Я помедлила в дверях, но так и не нашлась с ответом. Как можно поверить в добрые намерения едва знакомого знатного интарийца?

Глава 7

На работе я произвела