Узы чужой воли

водил в театр. Ты в это время догрызала науку и готовилась выходить на работу. А дальше…
Я кивнула, а дальше случилась авария. Отец успел пристроить меня в контору и погиб. Вместе со своей женой, матерью Элизы.
— От интарийцев нам достались не только прогрессивные законы, но и институт «младших жен».
Кто-то может подумать, что если есть младшая жена, то будет и старшая. Нет, отнюдь. Правильно говорить не «младшая жена», а «младшая в семье». Не имеющая права голоса, целиком и полностью зависящая даже не от воли мужа, а от решений главы рода. Для чего это нужно интарийцам — неизвестно, но люди быстро нашли способ использования такого брачного обряда.
— У меня сильный колдовской дар, — продолжала рассказывать Элиза, — и впереди сверкало счастливое будущее. Ученичество в клинике и последующая работа маго-педиатром. Вот только родители оставили договор в подвешенном состоянии, и господину Орану-старшему удалось вывернуть его в свою пользу. Первое, что он сделал после похорон, — запретил мне ученичество. Мое здоровье не должно быть подорвано, ведь ему необходимо не менее пяти внуков.
Я подтолкнула к ней свою чашку. Пятеро детей — это смерть для магического дара. Всякий раз, как ведьма вынашивает ребенка, она делится с ним собственной магией. Двое детей — вот тот максимум, который позволит матери остаться на прежнем уровне магической силы.
— Тогда же я заявила на тебя, что это ты подстроила аварию. Я хотела, чтобы и тебе было плохо — ведь твою волю родители не насиловали, не принуждали тебя к браку с незнакомым человеком. Оставив в итоге практически рабыней, заложницей чужой семьи. Прости меня, если сможешь.
— И как это перекликается с твоей ложью?
— Лазейка, — пожала плечами Элиза, — если они не воспользуются договором, в течение года он будет аннулирован. А кому нужна инвалидка? Вдруг я так и не встану на ноги? Кто им рожать-то будет? Дети-маги — высшая ценность на брачном рынке, но если кобыла с изъяном — стоимость падает. Астаэл ненавидит Орана и согласилась помочь.
— Ты должна была сказать мне.
— Я боялась, что ты мне отомстишь, — неловко пожала плечами Элиза.
Нет, я совершенно точно помечу эту неделю жирной черной линией.
— Садись в свою коляску, балбеска, — проворчала я. — У нас есть проблемы и похуже.
И ошарашила Элизу своими новостями. Она внимательно выслушала, допила мой чай и пожала плечами:
— Защиту никто не взламывал. Прости, но время от времени я делала тебе сонный отвар и перепроверяла щиты. Накладывала новые и одновременно заклинала твои ключи — чтобы ты могла войти в дом. Я боялась, что Оран может прийти и лично проверить мое здоровье. А коляска больше не имеет смысла — Астаэл сказала, что документы уже у него.
— Значит, надо что-то придумать.
— Это бесполезно, — криво улыбнулась Элиза. — Мой будущий супруг — брат главы терапевтического отделения. Они уже давно мысленно родили, воспитали и удачно продали моих дочерей. А сыновей выучили и пристроили в клинику.
Во мне бурлил настоящий коктейль чувств — и злость, и сочувствие, и даже страх. Участи призера-производителя я не желала даже Элизе. Небо, как же порой полезно вовремя поговорить! Надеюсь, не вовремя — тоже поможет.
— Мы обязательно что-нибудь придумаем…
В конце фразы я зевнула и тут же извинилась. Элиза покачала головой:
— Не стоит просить прощения, на тебе «пелена покоя», странно, что ты вообще столько времени продержалась вне сна. И, касаясь все того же, прости меня, если сможешь. Я должна была все тебе рассказать. Когда ты отказалась оставлять меня в клинике, когда взвалила на себя ответственность за сводную сестру-инвалида. Я должна была понять, что ты не… Что ты — не я.
— Мы что-нибудь придумаем, посиди пока в своем кресле. В конце концов, раз уж доктор Смелс один раз пошла тебе навстречу, пойдет и еще раз.
— Второй раз не поверят, — покачала головой Элиза.
— Значит, мы сделаем тебя калекой по настоящему.
Элиза помогла дойти до спальни и уложила в постель. Уже ускользая на свой летний луг, мне удалось увидеть, как она ставит дополнительные щиты. Ладно, недо-сестренка, поживем-увидим, может, и обломаем твоего Орана. А пока меня ждет спелая земляника…

Глава 9

Как и сказала Элиза, глаза мне удалось разлепить только к вечеру. Одновременно со мной, а может, и чуть раньше, проснулся желудок. Кое-как приведя себя в порядок и спустившись на кухню, я с грустью обозрела пустой холодильник. Если нечего есть — пора идти в магазин. Но не настолько глубоким вечером. Увы, люди имеют свойство уходить с работы домой.
— Ничего себе, я ведь три сторожевых заклятья на тебя бросила, и ты все равно ушла!