Узы чужой воли

шлем детектора.
— Если подготовить вопросы заранее, вы успеете получить ответы и ввести мне антигистаминный препарат, — тихо шепнула я. — Это реально.
Он ничего не сказал, только взглянул острым взглядом и отвернулся. А я, допивая воду, понемногу приходила в себя.
— А что это, мистер Ричмор, я не слышу топота полисменов? — спросила я. — Вы не торопитесь хвастать своей находкой? Вы ведь и сами нарушили закон, верно?
— Вас это не спасет, мисс Орси.
— Я имею право настоять на маго-детекторе, — вяло пожала я плечами.
— Прикройтесь, — бросил он неожиданно.
Опустив взгляд вниз, я полюбовалась на свое бюстье. То, что мне дарили на несостоявшуюся свадьбу. Слишком вычурное, слишком многообещающее для повседневной носки. Но очень удобное и придающее фигуре соблазнительные формы.
— Вас раздражает вид женской груди?
— Вы уверены, что хотите познакомиться со всей степенью моего раздражения? Соберите свои вещи. С завтрашнего дня вы будете работать со мной.
— Я не соглашалась, нет!
Но протестовать было бессмысленно.
— Я не спрашиваю, мисс Орси. Вы можете идти сейчас со мной или позднее с полисменами.
— Ничего не понимаю, — прошептала я.
— А вам и не нужно, мисс шпионка. Ваша хорошенькая головка явно не для того создана. Ну-ну, не закатывайте глазки, я уже оценил и ваши ресницы, и тонкую шейку. Грудь только немного подкачала, но хорошее белье это сгладит.
— Объяснитесь, — я постаралась придать своему голосу уверенность.
Мистер Ричмор сел напротив и достал белоснежный платок. Протянув его мне, тонко усмехнулся:
— Давайте вместе посчитаем варианты: во-первых, я могу действительно считать вас эйзенхарской шпионкой, во-вторых, могу использовать как прикрытие для своих поисков. Будь вы трепетной блондинкой, было бы и в-третьих, я мог бы вас подставить, чтобы безнаказанно развратить. Но этот пункт можете смело вычеркнуть — светлоглазые бледные шатенки вышли из моды.
Женская сущность внутри меня возмутилась. Да попробовал бы сам спать по пять часов в день! Посмотрела бы я тогда на твою кожу! Домой приди, убери, сестре перестели — одно спасибо, что простыни зачарованные, все впитывают. Но сколько стоит их сдать в чистку — и вспоминать неохота.
«Уймись, дурная! — шикнула я на себя мысленно. — Хочешь стать для него привлекательной?»
— Мне нравится второй вариант, — ровно произнесла я.
— А мне первый, — усмехнулся мистер Ричмор. — Так что, как вы понимаете, упустить я вас не могу.
Я смотрела на него и понимала: завтра же пойду сдаваться полисменам. Переживу повторную инъекцию латшьего белка, пусть будут прокляты эти грызуны, и буду свободна. А сейчас, глазки в пол и за ним, следом. Мне еще сестру надо на ноги поставить, чтобы уже попрощаться с поганкой и никогда больше ее не видеть.
— Мисс Орси, надеюсь вы не лелеете призрачную надежду сбежать?
Его глаза вновь блеснули золотом, и я с ужасом услышала собственный голос, пересказывающий мои планы: со всем согласиться, уйти и завтра же бежать к полисменам.
— Ненавижу такие моменты, мисс Орси. — Равнодушие в голосе мистера Ричмора не сочеталось с его же словами. — Встаньте и подойдите ко мне.
Замотав головой, я начала отползать от него, к окну, открыть, закричать — вдруг помогут?! Но из перехваченного судорогой горла не вырвалось ни слова. Будто мне снится кошмар, такой, когда ужас зашкаливает, но кричать не выходит. После подобных снов я просыпаюсь с ссаженным голосом и отекшими веками.
— Я сказал — встань, — он прошипел эти слова, и я вскочила.
Меня словно вышибло из тела, да так, что оставалось только наблюдать со стороны, как он надевает на меня ошейник. Узкую полоску телесного цвета с кольцом-замочком. Промелькнула синеватая искра, и я вновь ощутила свое тело.
— Попробуете ослушаться, мисс Орси, и эта милая удавка вас удавит, уж простите за тавтологию.
— Вы негодяй, мистер Ричмор!
— А вы глупы, мисс Орси, раз продолжаете хамить тому, кто несказанно вас сильнее. И, кстати, мне только что пришел в голову четвертый вариант происходящего. — Он перебросил через руку плащ и усмехнулся. — Потому что я так хочу. Вот, купите себе что-то пристойное, не позорьте меня. Мой секретарь не должен выставлять на всеобщее обозрение свое белье. Доброй ночи.
Несколько сложенных бумажек упали на стол, хлопнула дверь, и я осталась одна. В висящем на двери зеркале отражалась классическая жертва: зареванная, опухшая, в порванной одежде и с бессмысленным выражением лица. Вот так, Аманда Орси, об тебя все вытирают ноги. Начиная со сводной сестренки и заканчивая всякими мимо проходящими интарийцами.
Поднявшись, я с отчаянием осмотрела себя и поняла