Узы чужой воли

сказали бы мама и бабушка, посмотрев на твое общение с мистером Ричмором.
— Я не боюсь его, — упрямо пробормотала я.
— Да при чем здесь страх? Дело не в том, чего или кого ты боишься, — разозлилась Элиза, — а в том, как ты выглядишь! Ты с пеной у рта рычишь на него, как мелкая левретка, облаивающая конный выезд. Ладно, не будем спорить и ссориться. Просто подумай об этом. Перед сном.
— Я не уверена, что усну, — криво улыбнулась я. — Весь день проспала, теперь ночь буду бродить.
— Уснешь, только уже не из-за «пелены», а своим обычным сном. Немножко повертишься с боку на бок, как обычно, и уснешь. Вот тебе и время подумать.
Пожелав Элизе доброй ночи, я поднялась к себе. Думать и переосмысливать. Но не слишком ли много они от меня хотят? Трудно что-то решить, когда на горло давит непрошеный талисман, а его владелец лишь надменно указывает, как поступать и чего не стоит делать. Пусть все идет как идет, что-нибудь да сложится.
На этой позитивной ноте я провалилась в сон. Мне приснилась мама. Приемы и балы отменили, но никто не запретил лоссцам ходить друг к другу в гости. И я, как и много лет назад, наблюдала за гостями из-за ширмы.
Мама, высокая, тонкая, скользила среди гостей. Она не сияла улыбкой, как стало модно последнее время. Нет, ее лицо было умеренно безмятежно, она благосклонно кивала на приветствия гостей и время от времени поправляла тонкий палантин, скрывавший ее фигуру до самых щиколоток.
Засмотревшись на маму я-ребенок пропустила отца, и он нашел меня.
— Ами, родная, почему ты не в постели?
— Я хотела посмотреть.
— Время пройдет быстро, — рассмеялся отец и поднял меня на руки. — Ты и оглянуться не успеешь, как сама станешь принимать гостей в своем доме.
Утром я проснулась вся в слезах. Почему я так быстро забыла маму? Обиделась. Целители сказали, что ей нельзя больше иметь детей. А она все равно решила рожать. Не выжила ни она, ни ребенок. Отец поседел в ту страшную ночь. Поседел, чтобы на рассвете узнать — его единственная дочь лишилась магии.
Поплескав холодной водой в лицо, я подсела к зеркалу. Насухо вытерла кожу и нанесла легкий макияж. Вытащила платье, бросила на постель и зарылась в шкаф в поисках матушкиного палантина. Полупрозрачная шелковая ткань нежно-золотистого оттенка — я ведь так мечтала хоть раз его примерить. Чуть ли не с боем забрала палантин из гардеробной миссис Орси. Отец никогда не разрешал рыться в вещах матери, а мне было так страшно, что он найдет новую жену, и та будет носить вещи мамы. Он и нашел, но спустя много лет, да и старые платья ничуть не заинтересовали новую миссис. Когда я приехала с учебы, они уже были сожжены. Не буду об этом думать.
Узкое платье шоколадного оттенка, туфли на удобном каблуке. Собрала волосы в скромный узел и набросила на плечи палантин. Крошечная сумочка и легкий флер травяных духов. Я готова быть похожей на тебя, мама. Я попытаюсь. Ведь к чему-то же ты мне приснилась, правда?

Глава 10

Начинать жить с чистого листа всегда тяжело. Именно поэтому ставить перед собой такую цель я не стала. Задача проста — вспомнить, чему меня учили с рождения и до семнадцати лет, вспомнить, насколько хотелось обрести тот шарм, что был присущ матери, и вспомнить, отчего это не случилось.
Убедившись, что от ночных слез не осталось и следа, я тихо спустилась вниз и сварила чашечку кофе. Сегодня не было желания экспериментировать со вкусом, и потому специи остались нетронутыми. Похоже, что «Сахарная трубочка» лишилась своего постоянного посетителя. Раньше из дома гнала атмосфера — постоянный негатив от Элизы ко мне и от меня к ней. Теперь можно было спокойно сидеть на подоконнике, отпивать маленькими глотками обжигающий кофе и размышлять.
Мое поведение упростилось в Академии Прикладной Магии. Увы, это так. Я сломалась в середине первого курса: быть изгоем среди магов нормально, но терпеть отчуждение от таких же не-магов оказалось слишком сложно. Они вели себя проще, суп сапогом не черпали, конечно, но и особо не этикетом не заморачивались. Громко кричали, хохотали, хлопали друг друга по плечам — как парни, так и девушки. С первого дня мне хотелось стать частью веселой компании, но не получалось. Слишком тихая, тихая не такая, не умеющая веселиться и чрезмерно уважающая преподавателей — я была собачьей пятой ногой.
День рождения Касры за неделю до моего. И ее поздравили всем нашим невеликим курсом. Меня не поздравил никто, хотя список фамилий и дат висел на двери общежития. И я решила стать как они, чтобы не сойти с ума от одиночества. Может боль от смерти матери послужить мне оправданием? Я не смогла справиться с ролью факультетской невидимки и тем самым предала и свою мечту, и свою мать. Вот только