Узы чужой воли

между прочим! Всего-то одиннадцать детишек! Но каких! Голодные, грязные, в непонятном тряпье. А под замком приличная одежда, для походов в город. Уроды там работают, Ами, уроды.
— Мы обязательно что-нибудь придумаем. Обещаю, — торжественно произнесла я. — И первое, что ты сделаешь, — глубоко вдохнешь и выдохнешь. Спокойствие — твой первый помощник в этом деле. Да и с количеством детишек ты загнула — с нашей зарплатой это безумие.
Я встала, перехватила Асию и усадила. Впихнула ей в руки чашку, пододвинула поближе тарелку с сандвичами. Она так зло вцепилась зубами в снедь, что я почти посочувствовала работникам приюта. Но только почти — государство столько выделяет сиротам, что можно и себе своровать, и детям хватит. Но только если меру знать.
— Не знаю, что у тебя сейчас с зарплатой, — отпив чай, сказала Асия, — но если как раньше, то моя в полтора раза больше.
— Ничего себе дискриминация! — возмутилась я.
— Не-а, я числюсь как начальник архива и на полставки как рядовой работник. И половина начальничьей зарплаты остается в бухгалтерии. — Подруга пожала плечами. — А мне что? Мне тут самой заняться нечем, а если еще и начальница появится… Да или даже подчиненная, это ей придется место выделить, и уши лишние опять же. Да и деньги.
— Я тебя не осуждаю, — успокоила я, — не оправдывайся. Я бы и сама не отказалась, да мне никто не предлагал.
Асия рассмеялась, допила чай и налила себе еще.
— Подлить тебе?
— Нет, спасибо. А зарплата у нас, кстати, теперь одинаковая. Я заходила в бухгалтерию, с меня требовали чернильной крови.
— И возвращаясь все к тому же, — поев, Асия добрее не стала, — ты просто не видела детей.
— Значит, нужно что-то делать. И для начала крепко подумать.
— И пойти на курсы, — поддакнула подруга. А я только кивнула.
Асия и тренинги, Асия и спецкурсы вроде «Как за двадцать минут изучить интарийский язык» или «Продвижение по карьерной лестнице за три дня». Если собрать все ее дипломы и сертификаты, хватит на хороший костер. Но сама подруга искренне верит, что когда-нибудь они пригодятся. И с азартом записывается на новые и новые курсы.
На мой уход Асия не среагировала: дверь закрыла — и на том спасибо. Но зато в приемной меня ожидал горячий прием. Дверь была распахнута, а в центре помещения стоял Донал. Сложив на груди руки, интариец излучал негодование и укоризну в воистину ужасающем количестве. Я даже испугалась за цветы, вдруг им повредит негативная энергия?
— И где же вы ходите, мисс Орси?
— Обеденное время, сэр, — вежливо ответила я.
И сама собой возгордилась. Ведь тон и подача от мистера Ричмора просто кричали о необходимости ответной, едкой фразы. И поминания трудового договора вкупе с моими правами.
— Ваш кристалл, мисс Орси, едва не свел меня с ума, — продолжил гневно цедить интариец. — Из-за вас мне пришлось начинать работу заново. Вы мой секретарь, мой помощник, но возникает ощущение, будто вы делаете все мне назло!
— Вы издеваетесь? — не выдержала я. — Кристалл нельзя отключать чаще одного раза в сутки! И если выключить его на время обеденного перерыва, то он будет работать все последующее время до следующего обеда. А это огромная растрата энергии!
— Избавьте меня от необходимости выслушивать отговорки, — отмахнулся Донал. — И потрудитесь вспомнить, что зарплату вам выдают за работу, а не за беготню по зданию и не за распускание сплетен.
От такой отповеди я рухнула на стул и прижала руки к сердцу. А этот ненормальный пошел к себе и, обернувшись, с улыбкой мне подмигнул. Что происходит? Что за показательное выступление?
Ах вот оно что… Он же предупреждал, что продолжит меня демонстративно гнобить, в надежде, что объявится мой таинственный спаситель. Что ж, ладно. Быть может, если я ему немного помогу, то скорее избавлюсь от всего этого ужаса?
Словно в ответ на мои мысли осветился кристалл связи. Ирис, секретарь мистера Фэлви заговорщицким шепотом сообщила, что «хозяин в доме, зело злой, прям как сказочный злодей». Видимо, потому и заговорила как деревенская ведьма.
Вытащив палантин и закутавшись в него, я взяла письмо. К походу и разносу сплетен с собой в главной роли — готова!
И действительно, ведь не обязательно плакать и жаловаться. Достаточно «спрятаться» за палантин, отворачиваться и говорить тихим, будто умирающим голосом. И на любые вопросы отвечать: «Все в порядке, все нормально». Это подогревает интерес куда больше открытой информации. Что за радость обсуждать известные вещи?
Вот, кстати, про мистера Ортмана и Лильсу сплетен нет. Два дня поговорили, и больше они никому не интересны. Почему? А потому, что моя новая знакомая всем-всем и все-все рассказала.
На самом деле,