Узы чужой воли

именно после серии таких показательных выступлений и дома, и в гостях мне позволили учиться в АПМ. Мама, которая хотела, чтобы я получила образование, погибла до того, как я поступила. А отец считал учебу излишней. Но моя скорбь по матери и жажда «сделать все, как она хотела» убедили его. И в Академии я в итоге сделала все, как она не хотела. Однако это уже мелочи.
Когда я вошла, Ирис жестом показала, что Фэлви в своем кабинете, после чего комично прикрылась бумагой. Мол, чтоб не забрызгало.
И я ее понимала — Джеймс действительно был в ярости. Письмо из рук вырвал, бланк-передачу, пока подписывал, прорвал ручкой. После чего бросил листок мне в лицо и рявкнул: «Выметайся!».
— К нам едет крупная проверка? Или он сел на кнопку?
— На штырек тогда уж, — буркнула Ирис. — Прости, мне за него даже стыдно.
Зябко укутавшись в палантин, я улыбнулась и негромко сказала:
— Зато обедать разрешает. А остальное нормально, остальное терпимо.
— Серьезно? Мистер Ричмор запрещает есть?
— Неважно, — отмахнулась я.
Но выйти из кабинета мне не дали. Ирис в секунду вскипятила чайник, вытащила блюдце с домашним печеньем и практически приказала:
— Ешь, это быстро. И до вечера дотянешь.
Так, под шумок, я поделилась с ней некрасивой обеденной сценой с начальником. Ирис просто искупала меня в море сочувствия. И посулила негодяю Ричмору кары с небес.
— А то мы, увы, на них управы не имеем.
Распрощавшись с Ирис, я вернулась к себе. И сразу активировала связь с архивом. Надо предупредить Асию, что с сегодняшнего дня я бедная, угнетенная овечка которой даже кушать нельзя. Эх, неужели придется прервать чайно-архивную традицию?
Подруге новость понравилась. И она сразу спросила:
— Новый виток в программе «доведи шефа»?
Всю выгоду от этой небольшой лжи я увидела сразу. И, мысленно извинившись перед ней, согласилась:
— Да. И если ты мне поможешь…
— Обижаешь, — зафыркал кристалл голосом Асии, — мне и так из бухгалтерии дары приносят, хотят новостей. Так что я теперь развернусь.
— Буду должна.
— Сочтемся.
Результат появился уже на следующий день. На обед к Асии я не пошла, ограничившись взятыми из дома булочками. Термос с чаем сделал мою жизнь не такой грустной, и потому, когда в приемную вошел Донал, я была в прекрасном расположении духа.
Заглянув мне в глаза, мистер Ричмор проникновенно спросил, точно ли я поняла, что ругался он исключительно ненатурально. Я засмеялась и проникновенно ответила:
— Все хорошо, мистер Ричмор. Вы же хотели, чтобы я жаловалась на жестокое обращение? Вот и жалуюсь. Одна беда, вы не совсем правильно обозначили главного разносчика сплетен. Асия их собирает, но не распускает. И это именно то, что позволило нам поладить.
— Преклоняюсь перед вашим талантом, — усмехнулся Донал. — Зайдите в кабинет.
А там меня ждал пышный сюрприз.
— Что это, сэр? — с тихим ужасом спросила я.
— Как что? — удивился интариец. — Шерсть. Вы же согласились связать шарф.
— При всем, кхм, уважении, — тщательно давя смех, произнесла я, — но ткать, прясть или, Небо помогай, валять я не умею. Это — кудель, прежде чем вязать из нее шарф с ней нужно совершить еще несколько манипуляций. И уж только после я смогу надругаться над нитками и создать самый кривой шарф в Вейске.
— Да? — искренне удивился Ричмор. — Простите.
А мне стало очень стыдно. Он же мужчина, а они, как правило, не знают, откуда берутся вещи, еда и чистое белье. Нельзя было распускать язык, нельзя.
— Так, может, мне вас на рынок проводить? Я бы показала, где можно купить шарф, да и шапку тоже, — с сочувствием предложила я.
А этот бессовестный вместо благодарности обиделся, схватил корзинку с куделью и куда-то умчался. Хотя мужчины — существа гордые, им тяжело признавать немощь или незнание каких-либо вещей.
Как и в прошлый раз, начальник пропал до самого вечера. Я уже начала собираться домой, когда дверь приемной распахнулась, и молодой курьер внес белоснежную корзину с кроваво-алыми розами.
— Мисс Аманда Орси?
— Да.
— Распишитесь.
С первого раза расписаться не удалось. Курьер если и удивился, то оставил мнение при себе. Дверь за ним захлопнулась, а я вытащила карточку.

«Не грусти. Скучаю. Скоро встретимся».

Страх и злость придали сил. Отбросив карточку и схватив палантин, я вихрем влетела в кабинет начальника, захлопнула дверь и подперла ручку стулом. Проверив, закрыты ли окна и нет ли кого в туалетной комнате, без сил опустилась на стул у окна. И тут же подскочила, чтобы закрыть шторы.
Съежившись, я дышала на счет, успокаивала себя и с трепетом прислушивалась