Узы чужой воли

— в таком виде идти нельзя. Точно окажусь в участке. В одной камере с девушками облегченной морали.
Бросив по сторонам ищущий взгляд, я выдвинула верхний ящик стола Иты — там лежали ключи от подсобки. Конечно, уборщица будет сердиться, но, надеюсь, войдет в мое положение.
В каморке стоял крепкий алкогольный дух, на столе осталась нехитрая снедь. Я очень удивилась — миссис Поэрна эйзенхарская беженка и боготворит свою работу. Хотя… Ключи ведь в свободном доступе.
Остатки пиршества я смахнула в пакет и затолкала в шкаф с чистящими средствами. Даже если это действительно уборщица так развлекалась, не хочу, чтобы мистер Ричмор ее уволил.
Взяв из каморки синий халат, я переоделась, а вещи спрятала туда же, куда и пакет с объедками. Ничего я сегодня зашивать не буду, платье на завтра есть, а там видно будет. Мне бы сейчас до дома да спать лечь.
Теплая летняя ночь немного примирила с действительностью. Аромат ночных фиалок и далекие огоньки звезд успокоили и настроили на лирический лад. Я все обдумаю, взвешу за и против и найду, как опротестовать решение интарийца. В конце концов, и на таких, как он, есть управа.
Вот и мой старенький, двухэтажный особнячок с крошечной клумбой у крылечка. На первом этаже горит свет, значит, Элиза не спит. Великое Небо, ну почему отец женился и погиб, оставив мне в наследство дом на двоих с чужой и злой девицей?!
Открыв дверь, я сразу переобула уличные туфли на домашние. Эту полезную привычку мне много лет назад привила матушка. Из прихожей я вышла в коридор, прикидывая, куда пойти — на кухню или через гостиную к лестнице?
По рассохшемуся паркету прошелестели колеса инвалидного кресла.
— Пока твоя калека-сестра загибается от голода, ты прекрасно проводишь время? — едко осведомилась моя сводная сестричка.
— Элиза, иди к себе, — устало ответила я.
— Идти? Благодаря тебе, дорогая, я не хожу, а катаюсь, — процедила она. — И очень давно хочу есть.
— В холодильнике был суп.
— Я его разлила, вытри, пока не присохло, — бросила она. — Так что, еды нет? Тогда положи меня спать. Я устала сидеть весь день.
— Для тебя специально сделаны поручни, почему сама не легла?
— А ты для чего? Надо отрабатывать грехи, Мэнди, глядишь, Небо тебя и простит.
Напряжение тяжелого рабочего дня и просто убийственного вечера заставило меня нахамить больной сестре:
— Ну-ка быстро исчезла. Хочешь — спи в коляске, хочешь — перекладывайся! Я тебе даже не родственница! Завтра вызову сиделку из управы!
Элиза поджала губы и медленно, гордо развернулась. Дернув плечом, направила коляску к лестнице. Там, если повернуть налево, была комната для слуг. Теперь она стала спальней Элизы — на колесах невозможно подняться на второй этаж.
Со стены холла на меня укоризненно взирал портрет отца. Я нахмурилась и обратилась к нему, будто он может слышать:
— Тебе лучше других известно — я невиновна.
На кухне я провозилась до глубокой ночи. Такое впечатление, что Элиза не просто уронила кастрюлю, а подбросила ее вверх. Брызги супа и кусочки вареных овощей нашлись на всем: на плите, на столе и табуретах, на холодильном шкафу и даже, помоги мне Небо, на старенькой маго-лампе. А вот ее я мыть не буду — не пользуюсь магическими вещами. И пусть это мелочно, но девчонка явно делает все мне назло.
Уставшая, я забралась в душевую. Что, Аманда, мечты сбываются, да? Хотела внимания красавца Ричмора? Получи и распишись, теперь ты полностью в его распоряжении!
Горячая вода и мочалка отмыли тело от воображаемых следов интарийца. Надев белье и халат, я выскочила из ванной комнаты и опрометью бросилась в спальню, к секретеру. Там, в красивой коробке из-под дорогого марципана, лежали сокровища глупой курицы — три газетные вырезки с изображением Ричмора и его же фото.
Все это прекрасно горело в раковине. Я смотрела, как огонь поедает красивое, породистое лицо интарийца и мечтала, чтобы то же самое произошло в реальности. Все, ритуальное прощание с прошлым окончено, пора спать. Пусть завтрашний день принесет мне хоть что-нибудь хорошее. Или полезное. Пожалуйста, Небо, не надо больше приключений!

Глава 2

Утро не порадовало. Приняв душ, но ничуть не взбодрившись, я внимательно рассмотрела себя в зеркале. Рассмотрела и вытащила косметичку. Нанеся крем, накинула халат и спустилась вниз. Приготовление завтрака никто не отменял.
Вот только вчерашний скандал что-то во мне изменил. Я больше не пыталась как-то подбодрить Элизу или попытаться хотя бы сделать вид, что дорожу ей. Мы были знакомы всего год. И то этот год я провела практически вне отцовского дома. С мачехой отношения сложились ровные — мы были