Узы чужой воли

вассал. Тут я запуталась окончательно и отложила роман. Тем более что самая симпатичная мне героиня вышла замуж, забеременела и слегла с родовой горячкой. Явно умрет. Ну его, этот роман, не хочу дочитывать.
Но на самом деле эпоха довоенной Лоссии интересна — блистательные кавалеры и прекрасные дамы, балы и дуэли (а порой все одновременно), возвышенные стихи и эпидемии заразных болезней. Правда, последнее немного портит глянец.
Когда Донал вернулся, чтобы сопроводить меня к столу, то был крайне удивлен вопросом:
— Почему вы нас завоевали? Нет, не так. Зачем?
Интариец опустился рядом со мной на скамейку, поставил на пол принесенную корзинку с пряжей и пожал плечами:
— Ты не учила историю?
— Мне не нравится тот вариант. Война, которую Лоссия объявила Интарии, могла быть только в воспаленном разуме тогдашнего короля.
— Нам был нужен буфер, между нами и Эйзенхаром, — наконец произнес Донал. — Я это сказал и повторять не буду.
— Но Эйзенхар слабая страна? Они гибнут в горниле бесконечных гражданских войн…
— Нет, войны они себе сами обеспечили. Видишь ли, на территории Интарии проживают малые народцы.
— Я знаю. Феи, гномы, цветочные эльфы, — перечислила я.
— И на них большой спрос. С ними можно провести целую плеяду разных ритуалов, чтобы повысить свою магическую силу или вернуть кого-нибудь из мертвых. Способов много, целей еще больше, и их банально воровали. А тринадцать Старших семей Интарии однажды дали клятву защищать малые народцы. С одной стороны нашу страну охраняет море, с другой — горы, с третьей — пустыня.
— А с четвертой — мы, лоссцы.
— Да. Милорд пытался договориться с Эйзенхаром, — Донал пожал плечами, — но не вышло. И когда был пойман очередной отряд контрабандистов…Мы поняли, что пришло время что-то изменить.
Он замолчал. Правда вырисовалась неприглядная — все нынешнее благополучие Лоссии, все прогрессивные законы и школы — все это ради малых народцев. Нас завоевали ради того, чтобы между алчным Эйзенхаром и Интарией лежал мягкий, широкий буфер.
— Контрабандисты все равно проходят, — добавил Донал, — но уже меньше. И похищают… Теперь они похищают детей, которых потом обменивают на феечек или эльфов. Гномы почти никому не нужны. Ты расстроилась?
— Да нет… — Я пожала плечами. — На самом деле есть немного. Но это не важно, так всегда бывает — правда редко красива.
— А ты считала, что мы завоевали Лоссию и включили ее в состав интарийских провинций из человеколюбия?
— И сама сейчас сижу и поражаюсь — как же глупо звучит, — невесело рассмеялась я. — Зато пропаганда у вас хороша. Ведь именно так это преподносят на уроках истории. Славные и благородные победители-интарийцы вошли в поверженную Лоссию и, увидев тлен, разврат и угнетение, решили помочь нам построить правильный мир. А правильный мир — это мир, сквозь который можно просеять эйзенхарские товары. Ведь отказываться от них себе дороже — там лучшие артефакторы и зельевары. А так, все торговые точки находятся на территории Лоссии, а в Интарию идут уже чистые, сотню раз проверенные обозы. Гениально.
— Спасибо, приятно слышать.
— Это был не комплимент. А скажи, Интария и правда такая вся правильная? У вас нет ссор, и те тринадцать семей живут спокойно и не грызутся за власть?
— Если быть честным, то Старших семей двенадцать, тринадцатая ушла в тень. Не осталось кровных потомков, и мы ищем наследника-по-магии.
Перед нами из воздуха соткалась полупрозрачная фигура Кристофа, который крайне укоризненно спросил:
— Донни, ты решил проигнорировать ужин? Или ты решил морить Аманду голодом? Смею напомнить, что в приличном доме гости не начинают трапезу в одиночестве.
— Полагаю, нам следует пойти и составить Кристофу и мисс Элизе компанию, — улыбнулся Донал.
Корзинку он поставил на скамейку и четко произнес:
— Доставить в комнату мисс Орси. Надеюсь, что-то из этой пряжи вам приглянется.
— И вы не скажете для чего это нужно?
— Я не хочу давать вам бесплодных надежд, — улыбнулся Донал. — Обещаю, как только вы закончите шарф и сами посчитаете его законченным, я, вне зависимости от итогового результата, все объясню.
— Так хочется вам поверить, — вздохнула я.
За ужином Элиза выглядела мечтательной. Она посолила пирожное и добавила сахар в салат с морепродуктами. Кристоф же был чем-то озабочен.
Перед сном я разложила на постели нитки и крепко задумалась — что можно связать из трех клубков интенсивно-розового, ярко-зеленого и насыщенно-синего цветов? Об умении выплетать полотно с рисунком слышать доводилось. Но представления о процессе нет.
С другой стороны, я так переживаю, будто мне его и придется