Узы чужой воли

носить. Ладно, я попробую связать это завтра.
Всю ночь мне снился дождь, погоня — то я от кого-то убегала, то пыталась догнать — и яркое солнце. Которое меня и разбудило.
А все же есть, наверное, смысл в большом окне. Утром и дышится спокойней, приятней. Так, будто за ночь не только усталость растворилась, но маленькие крылышки выросли. Сегодня последний выходной, завтра на работу. Может, мужчины что-нибудь выдумали по поводу нашего с Элизой дома? Хотя, ее теперь уж домой не заманить.
Села на постели, потянулась и чуть не завизжала — на белоснежном одеяле ярко выделялся ошейник, разорванный надвое и вроде как даже местами обуглившийся.
Следующие минут пять я прыгала на кровати так, будто мне снова пять лет. Кричать-пищать было страшно, вдруг кто услышит. Поэтому я просто прижимала к груди этот злосчастный ошейник и прыгала. В итоге в комнату постучалась Элиза:
— Мэнди? Мэнди, все в порядке? Я вхожу!
Упав на кровать, я пихнула ошейник под подушку и накрылась одеялом.
— Где этот негодяй? — грозно нахмурилась сестренка.
— А?
— Ты вся красная, встрепанная, по кровати будто гномы маршировали, — перечислила Элиза. — Он тебя обидел?
А я судорожно решала одну простую задачу — довериться ей или нет. Да или нет?
— Да я просто на кровати прыгала.
— Зачем?
— Детство вспомнилось. — Я села и объяснила: — Мне было пять лет, и няня разрешила поиграть с чужими детьми. Они и рассказали, как это здорово — прыгать на родительской кровати. Тем же вечером я попробовала и, буквально через час, познакомилась с розгами и горохом.
— А с горохом-то что?
— А как же, в угол на колени и чтоб спину ровно держала. Меня розгами редко наказывали, а ну как следы останутся? Бабушка так обиделась, когда ее наказали, что следы от розог остались на всю жизнь. Детская стихийная магия.
Элиза присвистнула и села на постель рядом со мной.
— Знаешь, я, пожалуй, задолжала тебе объяснение.
— Объяснение?
Она потеребила краешек одеяла.
— Ты пыталась поладить со мной, тогда, когда нас только познакомили…
— А ты сразу напыжилась, — хмыкнула я. — Ну и что?
— Мне понравился твой жених.
— Тот, который украл все наличные деньги и бежал? — поразилась я.
— Тогда, когда он мне понравился, до этого было далеко, — возмутилась Элиза.
— Согласна. Значит, кое в чем мы похожи — мне он тоже нравился. И?
— Что и? Все, призналась, и мне стало легче.
Правда, уходить Элиза не собиралась. Немного поерзав, она сбросила меховые тапочки и забралась на постель с ногами. Перетащила к себе одну из подушек и обняла ее.
— Как ты думаешь, Кристоф серьезно настроен? — спросила она.
— Да бесы их знают, — раздраженно махнула я рукой. — Я им обоим говорила про их же законы, а они не верят. Но вроде как решились проверить. Вот противно даже, можно подумать нам, женщинам, есть от этого какой-то практический смысл.
— Ох, да я не про то. — Элиза немного покраснела. — Он предложил поехать с ним в Интарию.
— В качестве кого?
— Вот и я не знаю. Где-то на этом месте мы поссорились. Я пыталась донести до него, что не могу ближайшие полгода встать с кресла. А он предлагал уехать. Но если я уеду тайно, то это будет трактоваться как уклонение от выполнения контракта.
— Что карается огромным штрафом, — я потерла кончик носа, — хотя… Штраф ведь уходит в казну, не пострадавшим. Пострадавшие должны удовлетвориться чисто морально.
— Надо крепко подумать, на штраф мне хватит, только если отдать все, что есть на счету, — она нахмурилась, — а значит, дальше придется рассчитывать только на себя. Из-за аварии и, кхм, инвалидности я не смогу сразу претендовать на высокооплачиваемую работу.
— И, значит, в чужом государстве попадешь в зависимое положение. Как минимум на полгода, а то и год, а то и несколько лет. Иди к себе, слышишь, часы бьют? Час до завтрака.
— Сегодня рановато.
— Так рабочий день, — напомнила я. — Позавтракаем, и мы с Доналом уедем в контору.
Выпроводив Элизу, я вытащила ошейник и мрачно на него уставилась. Что делать? Выложить все карты? «Муа-ха-ха, мистер Ричмор, теперь я свободна и ничего вам не должна! У вас нет на меня рычагов давления!» — прокричу я. «Как скажете, мисс Орси, извольте идти навстречу своему счастью с таинственным поклонником, который так любит алые розы и черные ленты» — ответит он. И тут кроется омерзительнейшее открытие — раньше ему, Доналу, была нужна я. Теперь он мне гораздо нужнее.
Открыв створки гардероба, я уставилась на ряд разных платьев. Слуги откуда-то принесли эту одежда. Каждая шмотка обладала маго-печаткой, подтверждающей, что вещь еще не ношеная. Но при этом они не особо подходили мне по фигуре.