Узы чужой воли

— Нам в этом поможет библиотека Донала.
— Да, жаль только что сам владелец библиотеки помочь не сможет, — вздохнула Элиза. — На ближайшие сутки он овощ.
— Можно попросить о помощи Кристофа или самим разобраться в принципе расположения книг.
— Я бы не хотела контактировать с ним.
— Тренируй свое сердце, — серьезно посоветовала я. — Чем больше будешь себе запрещать, тем сильнее будет хотеться. Вон, посмотри, какое искушение. Красивый и сильный гад, самый притягательный вариант мужчины. Но я любуюсь им исключительно платонически. Потому что для отношений такой фрукт не годится. Не успеешь оглянуться, а тебя уже разменяли на гипотетическое общее благо.
— А если полюбит?
— Он-то? Он способен полюбить только что-то нематериальное. У меня отец такой же был, — усмехнулась я. — Родину, страну или еще что-то столь же возвышенное. Мама была несчастна в браке, хоть и вышла замуж по любви.
— Ясно.
— Выйдешь, кликни кого-нибудь из слуг, пусть посидят с хозяином. Я, во-первых, не нанималась сиделкой, а во-вторых, дневную норму любования уже перевыполнила.
— То есть он тебе нравится? — хитро улыбнулась Элиза и встала, собирая грязные чашки.
— Он красив, умен, начитан. — Я пожала плечами. — Если бы не наше специфическое начало общения… Знаешь, на самом деле в него влюблено практически все женское поголовье конторы. И я исключением не была. Но ошейник послужил отличной прививкой против чувств. Там, где был оголенный нерв, теперь маленький, аккуратненький шрамик. Уже не болит, лишь изредка дергает.
Я поправила Доналу одеяло, провела рукой по его щеке и встала:
— Пойдем вместе, я проинструктирую служанку, и займемся делами.
Служанка была мною запугана почти до смерти. И до самого вечера мы с Элизой перерывали библиотеку, чтобы найти свод законов Интарии и Лоссии, после чего половину ночи сравнивали интересующие нас законы.
— Завтра куплю подборку судебной практики, — пообещала я, зевнула и встала, — пора спать. Работу никто не отменял.
— Так твой начальник в постели?
— Фу, как двусмысленно, — скривилась я. — И что? Посижу положенное время в приемной, шарф ему свяжу.
— Стесняюсь спросить, — протянула Элиза.
— Сама стесняюсь, — перебила ее я. — Начальник сказал, я вяжу.
— И как?
— Как книга ужасов, — честно ответила я. — Нити перепутаны, цвет пугает, и чем все закончится — неизвестно.
***
Шарф, заказанный Доналом? был готов. Вот только возникла одна преогромнейшая проблема: во-первых, длинная, ужасно цветная фигня больше похожа на удавку, а во-вторых, я не помню, как закрывать петли. Больше того, у меня даже нет уверенности, что процесс окончания вязания называется именно так. И Асия, как назло, взяла выходной.
Я скептически осмотрела шарф и решительно отказалась от идеи заскочить в бухгалтерию и попросить помощи. Там девочки вывязывали такие чудные салфеточки, что выставить на всеобщее обозрение шарф-удавку просто невозможно. Но, с другой стороны, кто-то же когда-то придумал, как завершить вязание? Значит, и я смогу.
Итогом получасовых размышлений стало решение просто пропустить сквозь петли нитку и завязать. Потому что поверить, что интариец его наденет… Ну, если наденет, то на следующий день я приготовлю чай для Ключника. Ибо это равновероятные вещи.
Уложив шарф в бумажный пакет из-под кофе и булочек, я постучала ноготками по столешнице. Дом Ричмора очень странно на меня подействовал, будто стер воспоминания о произошедшем в парке, да и о поступке самого Донала. Или это не дом виноват?
Схватив ключ от приемной, я закуталась в мамин палантин и отправилась на свое прежнее место работы. Образовалась парочка вопросов, на которые только Лильса могла дать ответы.
Найти ее сразу не удалось. Мрачная Ита язвительно сказала, что милая Лили не утруждает себя нахождением на рабочем месте.
— О, Ита, но тогда получается, что вы одного поля ягоды, — округлила глаза я. — Тебя тоже было не застать за столом. Одно исключение — обед.
— Смейся-смейся, не долго тебе под интарийцем лежать, — зло процедила Ита.
— А тебе-то откуда знать?
— Да уж ходят слухи, — усмехнулась ведьма. — Ты-то у нас дворя-а-анка, потомственна-ая — таких хорошие люди жестоко карают за постельные подвиги с захватчиками. Вот слушок и пошел. Говорят, ты в парке обслужила кого-то?
Злость Иты заставила меня отшатнуться. Ее глаза горели, она и правда верила в то, что говорила. Я не знаю, что могло произойти, но в кабинет вошла Лильса.
— Явилась? — поприветствовала ее Ита и отвернулась к окну.
— Можно тебя на пару слов? — спросила я. — Ой, и здравствуй, конечно.
— Идем. — Лильса уверенно пошла к кабинету