Узы чужой воли

шефа. — Чайный столик отгорожен шумопоглощающими щитами, так что котеньке мы не помешаем.
«Котенька» и правда на нас никак не отреагировал. На его столе громоздились те самые папки, которые еще вчера «украшали» кабинет Донала. Лильса чмокнула любимого в макушку, протиснулась между ним и стеной и достала чай. Протиснулась в обратную сторону, так же оставив извиняющийся поцелуй, уронила папки, щелчком пальцев их собрала и поставила коробочку чая на стол.
— Обожаю этот дешевый сорт, — душевно поделилась она. — Производитель врет, что в составе экзотические фрукты. Но я-то чую, что там ничего, кроме алхимии.
— И почему он тебе нравится? — поразилась я.
— А я его вкус чувствую, — рассмеялась Лильса. — Меня в Академии афродизиаками все кому не лень травили. Я красивая, а ноги раздвигать не хотела. Вот так и вышло, что вкус притупился. Хорошо еще, гадкий привкус ушел.
— Привкус? От афродизиака?
— Да ну что ты, Ами, от противоядия. — Лильса посмотрела на меня как на дурочку. — Нет, вот еду я всю ощущаю, а с напитками хуже.
Резной чайный столик скрипнул, когда моя веселая спасительница плюхнула на него большущее блюдо с жареными пирожками.
— Составишь компанию?
— С удовольствием! — Я облизнулась. — На углу брала, у бабульки?
— Да-а, у нее бесподобная вкуснятина. Но котенька не ест, говорит — кака.
— Что бы он понимал, — проворчала я.
Моего воспитания хватило только на то, чтобы ухватить жареный бочок салфеткой, а не голыми пальцами. И на прекрасные пятнадцать минут все вопросы вылетели из головы.
— Так что ты спросить хотела? — Лильса грустно обозрела немалые остатки пирожков, и вздохнула: — Больше не лезет.
Я хмыкнула, вытерла рот, пальцы и бросила салфетку в маленькую корзину для бумаг.
— Девушки, — к нам подошел сердитый «котенька», — у вас нет совести.
С этими словами он забрал остатки пирожков и салфетки. Лильса, подскочив, сделала чай в огромной кружке и, посмеиваясь, отнесла ему.
— Так что? — напомнила она, вернувшись.
— Незадолго до происшествия в парке со мной произошла еще одна плохая вещь, — осторожно сказала я. — Я знаю себя, за такую вещь моя злость не прошла бы никогда или почти никогда. Ну, по крайней мере, я бы презирала и боялась этого инт… этого человека. Но событие так же отдалилось, как и парк.
— Я очень сильная ведьма, Ами, — развела руками Лильса. — Так что если тебе действительно было крайне плохо, то «пелена покоя» не отпустит те чувства. Прости, Ами.
— Это делает мою жизнь трудной, — криво улыбнулась я.
— Ну, ты можешь попробовать каждый день вспоминать ту сцену, — чуть виновато предложила Лильса.
— Только прежних эмоций она уже не вызывает. Ладно, попробую держать в голове установку, что мой начальник гад и подлец. Спасибо за пирожки.
— Девочки, милые, чтобы я этих пирожков в кабинете больше не видел, — подал голос мистер Ортман. — Раз уж подружились, то обедайте в приемной Ричмора. Он молод, и на его здоровье эта, с позволения сказать, еда, отразится не так фатально, как на моем.
Я едва удержала улыбку. Видеть бывшего начальника настолько обычным, настолько человеком было странно и невероятно приятно. Будто меня пригласили в теплый дом и намекнули, что все может наладиться.
— И правда, Лил, приходи завтра ко мне на обед, я такую вкусноту принесу, — предложила я.
Лильса хлопнула в ладоши и клятвенно заверила, что с нее чай. После чего тихо спросила:
— А что, пелена тебе правда жизнь сильно испортила?
— Не сильнее, чем ее бы испортили кошмары, — серьезно ответила я. — Просто я была влюблена в Ричмора, потом он поступил со мной плохо, и все прошло. А теперь… теперь я живу в его доме и вижу его каждый день. Да и он еще пытается извиниться. Тяжело держать марку.
— А если не держать?
— М-м-м, я слишком рассудительна для роли удобной подстилки, — покачала я головой. — Ты сколько мне можешь назвать браков между интарийцем и человеческой девушкой?
— Ну, иногда они увозят девушек в Интарию, — нахмурилась Лильса. — Но да, не помню ни одного такого случая.
— То-то и оно. Вейск мой родной город, и переезжать я не хочу. Еще бы согласилась на столицу, но не другую страну. С другим языком, традициями, обычаями. Да бесы подери, у них даже уличное движение неправильное!
Распрощавшись с новой подругой, а я надеюсь, Лил и правда станет мне подругой, я отправилась к себе. И по пути занималась самовнушением.
«Нет, ну правда, Донал всего лишь самый сильный самец в стае. Не будь его в нашей конторе, все бы сохли по Фэлви. Вот и мои прошлые, я сказала, прошлые, чувства всего лишь дань моде. Восхищаться мистером Ричмором всего лишь хороший тон, да. Именно так».
Посмеиваясь над