Узы чужой воли

и сообщила, — пожал плечами водитель и вновь свернул. И вновь не туда.
— Куда мы едем?
— По адресу, — буркнул водитель.
Я начала разворачивать сверток с шарфом. Сейчас наброшу негодяю на шею, придушу, остановлю автомобиль и… Ой.
— Там авария, проезд закрыли, — снисходительно бросил он и притормозил. — Интариец вон тот вас встречает? И что вы, девки, в них находите?..
— А? А, нет-нет, мы коллеги, у меня вон и цветы свои. Тьфу, то есть…
— Я понял, — хохотнул водитель. — Чего белая-то такая стала?
— Испугалась, на меня напали недавно и тут вы кружной дорогой поехали.
Мужчина, еще раз обернувшись и правильно оценив мое состояние, вышел и помог выйти мне. После чего под руку отвел к Кристофу и вежливо заметил, что если господин интариец так волнуется, то мог бы и заехать за девушкой. После чего водитель сходил к машине и принес мне букет. Шарф я и без того сжимала в побелевших кулаках.
Гордмор, оценив мое состояние, обеспокоенно спросил, что же произошло. А я отделалась общими фразами. Мол, ни с того ни с сего перепугалась.
— Кстати, ты можешь мне ответить на два вопроса про Донала? Почему он не пьет кофе, но требует, чтобы я его заварила, и зачем ему связанный мной шарф?
Гордмор с тихим ужасом рассмотрел шарф и пожал плечами. После чего подумал, вздохнул и пожал плечами еще раз.
— Не знаю — это ответ на оба вопроса. В нашей культуре шарфы занимают одну исключительную нишу — когда холодно, мы носим их на шее. Когда тепло — кладем в шкаф. А про кофе, — он опять вздохнул, — я догадываюсь, но не скажу.
— Это что-то ужасное?
— Ужасно личное, — кивнул Кристоф. — Как его куратор…
— А вот да, куратор, — я воинственно наставила на Гордмора букет, — откуда ты взялся? И не пытайся соврать, что у всех есть кураторы.
— А ты поможешь мне вымолить прощение у Элизы?
— А что ты ей дашь? И я не про деньги или золото или что ты там еще подумал. Нет. Что ты ей дашь в плане социального статуса. Кем она будет рядом с тобой? Подстилкой или честной женщиной? Что бы вы там ни думали, в своей солнечной Интарии, но здесь, в Лоссии, женщина не может открыто сожительствовать с мужчиной. Даже вдова.
— Я могу увезти ее с собой, — тоскливо ответил Кристоф.
— Ага, чтобы она была подстилкой там? Нет, Крис, можешь подавиться своими секретами, я все равно знаю. Донал совершил преступление, и его кто-то прикрыл. Однако назначили куратора — значит, он опасен и может вновь напасть.
— Это не так! — возмутился Кристоф.
— Это — мое мнение, основанное на вашем законодательстве.
Кристоф предложил мне руку, и мы пошли по узкому тротуару. По этой улице я еще не ходила. Бесчисленное количество хвойных деревьев и кованые ограды — красота, которая одновременно скрывала частную жизнь людей от любопытных глаз. Но зато у каждых ворот стояли небольшие скульптуры. А уж как поражал воображение дом главы кузнечной гильдии! Тонкая ковка забора, цветы и лепестки были как живые. И между елей стояли все шесть Небесных Покровителей.
— Сейчас прикрой глаза, — попросил Гордмор.
— Что там?
— Смывают последствия аварии, — неохотно ответил Кристоф и поднял меня на руки.
— Ай! Ты с ума сошел?
— А может, я хочу позлить Элизу? И отнести тебя, с цветами, до самого дома? — лукаво спросил Гордмор.
— Так помириться ты с ней хочешь или позлить? — усмехнулась я.
— Мне казалось, ты против нашего примирения.
— Против, но она взрослая девочка, и свой разум я ей вложить не смогу. Что родители посеяли, то мы сейчас и пожинаем.
Кристоф действительно донес меня до крыльца и не запыхался. На входе мы встретились с уходящим Доналом. Мой начальник был слегка бледен и очень тороплив. Он даже не узнал меня, окинул нас мутным взглядом и спросил, кого Крис тащит и как он, Донал, будет смотреть в глаза сестрам Орси.
— Нормально будете смотреть, сэр. — Я убрала букет, которым прикрывала лицо, и Кристоф поставил меня на ноги. — Я бы хотела поговорить с вами, сэр, когда вы вернетесь.
Донал коротко кивнул и молча ушел. Я, хоть и была на него сердита, предложила Кристофу последовать за ним. Если где-то свалится, то мне в принципе от того ни холодно, ни жарко — ошейник на розовых нитках держится. Но где-то бродит маньяк, и непонятная игра Донала не законч… Твоего беса!
Я вихрем пролетела сквозь прихожую, выскочила в холл и в несколько прыжков преодолела лестницу. Дальше я вспугнутым зайцем носилась по комнатам и раза два заглянула в крытый сад. В итоге Элиза нашлась в библиотеке.
Остановившись в дверях, я пыталась отдышаться. Сердце колотилось как сумасшедшее, воздуха не хватало. А она сидела в широком и низком кресле, под круглым, сливочно-желтым торшером. В руках, унизанных кольцами,