Узы чужой воли

склонила голову и спокойно произнесла:
— Мое имя Элиза Орси, позвольте принести вам свои искренние извинения. Из-за недопонимания между Доналом и нами с Амандой, вы были введены в заблуждение.
— Очень приятно, мисс Орси. Мое имя Ривал Ричмор.
— Передо мной вы тоже извиняетесь, Элиза? — спросил Кристоф.
— Если вам будет угодно, — повела плечом она. — Но не думаю, что ваше беспокойство достигло такого предела, чтобы за него стоило просить прощения.
— Мой сын, едва оправившись, наглотался стимуляторов и энергетиков, чтобы найти свою невесту, — вступил старший мистер Ричмор, — а вы называете это недопониманием?
Он встал, когда мы вошли. И сейчас можно было рассмотреть, насколько он хорош, стало ясно, в кого пошел сын. Высокий, статный, с благородными чертами лица и умными, темными глазами. Взяв себя в руки, я вышла из-за спины Элизы и, чуть поклонившись, произнесла:
— На меня напали в парке, после чего я провела некоторое время под пеленой покоя. Будучи не-магом, я легкомысленно к этому отнеслась. И только вчера выяснила, что это заклятье нужно снимать. Из-за чего мы и покинули дом. Снятие далось мне очень тяжело, кошмары, бесы, боль — моя подруга оставила нас у себя на ночь. О чем я не помню, но не жалею.
— Что ж, вы юны, красивы и кажетесь смышленой, пожалуй, я одобрю ваш брак, — усмехнулся старший Ричмор.
— Здесь есть небольшая загвоздка, сэр, — решительно произнесла я.
— Между собой играйте в любые игры, — жестко произнес Ривал, — а меня увольте. Сходитесь, расходитесь — надумаете жениться, и благословение я дам. Сам я вдов, а дому нужна женская рука. Ваши дамские капризы я откушал еще со своей женой, рано или поздно сами пальчик под кольцо подставите.
От злости у меня на мгновение потемнело в глазах. Сделав шаг вперед, я сорвала со своей шеи перемотанный нитками талисман, схватила Ривала за руку и с размаху вложила в его ладонь ошейник.
— Вот на чем зиждилась власть вашего сына надо мной, — процедила я. — Сейчас нас связывает одна простая вещь: если верить его словам, то он ловит на живца преступника. И этот «живец» — я. Свадьба, праздник и прочее — не ко мне. С чего он решил вам врать — тоже меня не касается. Надеюсь, это понятно?
— Я знаю всего семерых людей, не считая интарийцев, способных разорвать талисман, — усмехнулся Ривал. — Чем он вам так не понравился?
— Я в принципе не терплю на себе узы чужой воли, — чуть успокоившись, произнесла я. — Не хотите ли выпить вина? А я могла бы рассказать, в какой милой и приятной атмосфере Донал надел на меня этот прекраснейший знак отличия.
— Думаю, это лишнее, милая, — спокойно произнес зашедший в гостиную Ричмор.
— А я не хочу более плодить ложь и лицемерие, — жестко произнесла я. — Будь столь любезен не лгать отцу и уж тем более не приплетать к этому меня!
Я понимала: если останусь — разрыдаюсь самым позорным образом. Поэтому, круто развернувшись, устремилась на выход. И Донал, попытавшийся меня остановить, обзавелся несколькими царапинами на руке. Теперь они с Кристофом в одном клубе.
С треском захлопнув дверь своей комнаты, я рухнула на пол и разрыдалась. Разрыдалась так громко, что даже не замечала Элизу, до тех пор, пока она не подсунула мне под нос флакон с успокоительным.
— Тебе было легко сохранять спокойствие, верно? Пелена гасила все выбросы дурного нрава, — легко произнесла сестра и подошла к окну. — Теперь будет хуже. Ты порывиста, но сейчас нужно держать себя в руках, в том числе и при помощи зелий.
— Почему? — противным, гнусавым голосом спросила я.
— Представь что ты маятник, в одной стороне тишина и покой, в другой твой бешеный темперамент. А ты, истинная ты находишься в центре — достаточно порывиста, но и весьма воспитанна. Не снулая рыба и не истеричка. Пелена искусственно оттянула тебя-маятник в тишину и покой.
— И теперь меня будет мотать между безразличием и яростью? — спросила я.
— Я утрировала, — улыбнулась Элиза. — Просто пару дней стоит попить зелья. И извиниться перед мужчинами. Не потому что ты виновата, а потому что ты воспитанная девочка.
— То есть не за смысл, а за форму, — уныло кивнула я. — Дай мне минут двадцать. Чтобы отеки спали.
— Иди умойся и высморкайся, остальное я сделаю, — повелительно произнесла Элиза.
И действительно сделала. Не убрала следы совсем, но сделала их… красивыми?
— Это очень дорого стоит, — усмехнулась Элиза. — Следы слез уродуют женщину, но если подойти к этому с умом и толикой магии, то это может быть даже красивым.

Глава 14

Утром, до завтрака, я пришла к спальне Донала. Небо помогай, но этот разговор более откладывать невозможно. Хоть мне и горько и смешно от самой себя — дети, наверное,